Ревность волхвов полностью

— А у вас лично с Петром Гореловым были близкие отношения? — вкрадчиво спросила Леся. Вопрос прозвучал двусмысленно и даже провокационно.

— Что вы имеете в виду? — вскинула брови девушка.

— Ну, говорят, вы много ездили, отдыхали все вместе, вчетвером… — неопределенно проговорила юная сыщица.

— Да, мы, обе пары, хранили между собой довольно близкие, дружеские отношения.

— А что-то большее, чем просто дружба, между кем-то из вас было?

Вдова вдруг рассмеялась. Смех ее прозвучал натужно, неискренне, деревянно.

— Глубоко копаете, Олеся, ох, глубоко… Значит, в вашей юной головке и такая комбинация сложилась: я стала любовницей Пети, и мы с ним вдвоем устроили заговор для того, чтобы изничтожить моего мужа?

Леся не ответила, и после паузы вдова продолжила:

— О чем мы вообще говорим? Петя органически не способен кого бы то ни было убить. Он даже муху газетой пришибить не в состоянии, даже мышеловок никогда не ставил, потому что бедненьких мышек жалел… да и я тоже, уж поверьте, своего супруга не убивала… Да и физически не могла этого сделать, я же все время была с вами на горе, вы своими глазами меня видели… Не составляли мы с Петей никакого заговора против Вадика, уверяю вас…

— Я не о заговоре спросила, а об отношениях между вами, — мягко возразила Леся.

Сухарова долго молчала, хмурилась, потом наконец выдавила из себя:

— Не знаю, стоит ли рассказывать, а то вы, может, опять неверно истолкуете… Впрочем, мы уже зашли довольно далеко, и в прямом и в переносном смысле, давайте поворачивать назад к дому…

Впереди, сквозь ели и полумрак полярного дня, светили огни бензоколонки, и по трассе в сторону Рованиеми и Киттиля порой проносились машины. Мы даже стали слышать нарастающий и удаляющийся шум моторов.

Мы развернулись и зашагали заснеженной дорогой назад.

— Когда-то, — задумчиво промолвила Настя, — довольно давно, лет уж семь или восемь назад… Неохота об этом рассказывать, даже вспоминать не хочется… Но я уверена, вы оба порядочные молодые люди и не станете об этом распространяться, и уж тем более не используете нам во вред… Так вот, когда-то, когда мы все вчетвером были гораздо моложе, дурнее, развязнее, случился у нас один эксперимент… Прошу заметить, по взаимному, всех четверых, согласию… Короче говоря, я переспала с Петей. А мой Вадим — с Женей. Вы шокированы?

Краем глаза я заметил, что краска залила Лесино лицо. «Все-таки она девственница какая-то, — подумал я досадливо. — Одно упоминание о свингерстве ее смущает». И, поскольку юная сыщица ничего не ответила (похоже, она была выбита из колеи), Сухарова продолжила:

— Мы хотели новизны. Праздника. И новых ощущений. И мы их получили. И вроде бы освежили свои чувства. Но… Но неприятных эмоций — ревности, гадливости — поверьте, мои юные друзья, — рот Насти скривила грустная полуулыбка, — мы испытали гораздо больше. И подобных экспериментов решили больше никогда в жизни не повторять…

— Вы лично решили не повторять? — вполголоса промолвила Леся.

— В смысле? — Настя холодно подняла брови.

— Я имею в виду, что вы со своим одноразовым любовником Петром могли не продолжать интимных отношений. — Молодая детективщица справилась со смущением и, вероятно, чтобы затушевать его, бросилась обсуждать тонкие вопросы интимной сферы с грацией слоненка: — А ваш супруг и Женя — они повторяли?

Тень легла на лицо вдовы.

— Петя… — задумчиво промолвила она. — Да, Петя… Буду откровенна: он-то хотел, чтобы мы продолжили наш с ним эксперимент… И он мне звонил… Тогда, семь лет назад… Просил о встрече… Но я сказала ему однозначно: нет!.. А вот мой Вадим?.. Оказался ли он таким же стойким, как я? И моя подруга Женя?.. Я часто задавала себе эти вопросы, много думала, но… Теперь это не имеет никакого значения… Да, может быть, Евгения все-таки поддалась на уговоры моего мужа — если они, конечно, были… И, возможно, Вадим с ней даже встречался еще раз… Или два… Или десять… И они обманывали меня… Но… Это все дела давно минувших дней… И Женька по-настоящему не была его любовницей, это я знаю точно, я уверена: не была!.. И потом, — Настя грустно усмехнулась, — какое это отношение имеет к смерти моего мужа? Если вдруг предположить, что Вадим и Евгения и посейчас оставались любовниками — во что я, конечно, не верю! — зачем и кому понадобилось убивать Вадима? — Настя криво усмехнулась.

— Вам. Из ревности, — холодно ответствовала Леся.

— Ой, не смешите меня! — воскликнула Сухарова и вдруг заплакала. Она вытащила из кармана платок, стала утирать слезы. Плечи ее сотрясались. Мы с Лесей стояли рядом, не зная, что сказать.

Когда она наконец успокоилась и мы продолжили свое шествие назад в коттедж, мимо нас пролетел знакомый «Лендровер» — из городка возвращался Петя. Он не остановился подле нас, а поехал прямо к дому.

Леся спросила Сухарову:

— А почему Горелов сегодня такой странный?

— Петька-то? — Настя отплакалась и выглядела совершенно успокоенной. — А что в нем странного?

— Ну, он все время был такой живой, остроумный… А сейчас какой-то заторможенный…