Ревность волхвов полностью

Тогда, вчерашней ночью, я добрался до пресловутого «вдовьего домика» и увидел, что в Лесиной спальне еще горит свет. Я тихонько постучал в стекло. Жалюзи отодвинулись, появилась голова Леси. Девушка разглядела меня и удивилась. И, кажется, обрадовалась. Возможно, решила, что я пришел петь у нее под окном серенады.

Она открыла свой тройной стеклопакет.

— Что случилось?

— Выходи, поговорить надо.

— Сейчас.

Через семь минут она, одетая, появилась на крыльце.

— Прогуляемся? — предложил я.

— Что произошло?

— А ты гуляешь с мужчинами, только когда что-то происходит?

— Когда меня поднимают среди ночи — да, — парировала она.

— Тогда считай, что произошло.

— Опять кто-то пропал?

— Лучше. В мой мозг пришла роскошная мысль.

— Неужели? — не без иронии улыбнулась она (убить ее мало за эту иронию!). – Ну, выкладывай. Кстати, у тебя не найдется сигаретки?

Я протянул ей пачку.

— Я чувствую себя совратителем малолетних.

Она прикурила и подняла глаза:

— А ты сам не чувствуешь себя жертвой совращения?

Леся впервые упрекнула меня за эпизод с Женей, и я, признаюсь, слегка смешался:

— Для мужчин подобные взбрыки очень мало что значат.

— Да? Вот оно как? Что же тогда для вас значит много? Ты скажи, чтоб я знала. Для будущего общения с вашим братом.

Она пристально смотрела мне в глаза.

— Нну… Для мужчин важно глубокое искренне чувство. Привязанность. Непреодолимая тяга к партнеру.

Она усмехнулась.

— А ты молодец. Хорошо подготовился.

Мы стояли лицом к лицу, и самое время было ее обнять.

— Руки прочь!

Я, однако, попытался прижать девушку к себе.

— Руки прочь, я сказала! — воскликнула она яростно и высвободилась. — Я не люблю быть второй!

— О’кей, — я сделал вид, что и обиделся, и смирился. И тоже закурил.

Наш поганый дым, казалось, портил среду обитания на десяток километров в округе.

Мы молча пошли по пустынной дороге. Вокруг нас возвышались величественные, словно орга́н, ели, усыпанные снегом. Небо, впервые за все время нашего пребывания в Лапландии, было совершенно ясным, ни облачка. Сверкали мириады звезд — от хрустальных гвоздей до крошечных светляков. И забирал морозец.

— Ну, выкладывай, что ты там придумал.

Леся затушила сигарету о снег и, чтобы не засорять природу, дошла до ближайшего мусорного контейнера, стоявшего у пустующего коттеджа, и выкинула туда чинарик. Здесь мы все очень быстро стали закоренелыми чистюлями. Лучшее доказательство философской идеи, что бытие определяет сознание.

А мне уже расхотелось рассказывать. Да и вообще иметь с Леськой дело. Сколько еще она будет на меня дуться? Сколько мне еще придется устраивать вокруг нее танцы с бубном? Но раз уж пришел… И заинтриговал ее… Я нехотя молвил:

— Я расшифровал страничку из блокнота Родиона.

Я давно уже заметил, что Леся принадлежит той странной и непонятной мне породе женщин, кого работа возбуждает. И когда я завел разговор о расследовании, она немедленно оживилась:

— Да ты что!

Я показал ей на дисплее телефона записи Сыромятского.

— Знаешь, что это? График движения груза. Аббревиатуры — названия городов. БНГК — значит Бангкок. Бангкок у нас что? Таиланд, золотой треугольник… Наркотическая столица, даже бритому ежику ясно…

Леська слушала внимательно, заинтересованно.

— Второе слово, МРМН, — я думаю, Мурманск. Незамерзающий порт Заполярья. Значит, наркотик собирались везти из Бангкока в Мурманск. Видимо, по морю. По Тихому океану, потом Северным морским путем… А знаешь ли ты, женщина, что торговый пароход делает в среднем двенадцать миль в час? Стало быть, около пятисот километров в день. Вот и получается, что весь путь от Бангкока до Мурманска займет как раз восемнадцать — двадцать два дня. Разброс — в зависимости от штормов, ледовой обстановки и прочего…

— Слушай, ты такой умный, — грубо польстила мне Леся, и это был добрый знак.

— Ну, это не я, а Интернет, — решил я поскромничать. — А теперь вернемся к нашим баранам, то есть пароходам. Итак, груз приходит в Мурманск. Оттуда его везут по суше, через российско-финскую границу, в Рованиеми. Или, на таблице Родиона, — РВНМ. Дорога от Мурманска сюда, по его подсчетам, займет два-три дня. Уж не знаю, чем его повезут: грузовиком, машиной, оленьей упряжкой… А отсюда его отправят в СТКГЛ, то есть в Стокгольм…

— А с нашего московского самолета в Киттилях как раз мужика с наркотиками сняли… — не совсем впопад вдруг вспомнила Леся. — Может, Родион как раз тогда воздушную границу тестил. Увидел, что она, типа, под замком. И начал искать другой путь.

— Запросто, — согласился я.

— Только кружной путь получается. Тихий океан, Северный морской путь…