Русско-японская война в этой истории началась 16 августа 1903 года. Россия, используя боевых пловцов и торпедные катера, уверенно разгромила военно-морской флот Японии и английских «добровольцев». На суше, перейдя реку Ялу, подразделения русской армии подошли к Сеулу. Десантом практически полностью захвачен остров Хоккайдо – северная жемчужина Японии. Японская империя на грани краха. Чтобы не допустить её капитуляции, Англия при поддержке САСШ готова начать боевые действия против Российской империи в Туркестане. Теодор Рузвельт под давлением Джона Моргана и Джона Рокфеллера готов направить в помощь Японии американские броненосцы и крейсера.Тимофей Васильевич Аленин-Зейский тяжело ранен. Но, несмотря на это, готов продолжать исполнять свой долг, так как Родина в опасности.
© Игорь Валериев, 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023
Посвящается моему отцу Валерию Ивановичу и любимой жене Людмиле. За их поддержку и помощь.
Автор искренне благодарит всех участников литературного форума «АвторТудей», чья критика, замечания и советы позволили улучшить данную книгу.
Я вновь брёл в непроглядной темноте, как после ранения, когда закрыл собой цесаревича.
Брёл, пробиваясь через какую-то вязкую чёрную субстанцию, пытаясь добраться до ярко сверкающей впереди маленькой точки-звёздочки. Каждый шаг я делал с огромным усилием мышц всего тела, а каждый вздох давался всё труднее и труднее.
Меня начала охватывать паника, что ещё немного, и я не смогу вздохнуть. Боль в районе сердца под лопаткой становилась всё сильнее и сильнее, и она сводила судорогой межрёберные мышцы, не давая дышать.
В этот момент увидел, что звёздочка, как и тогда, рванулась ко мне, быстро увеличиваясь в размерах. Она росла, а боль становилась беспощаднее. Вот светящий шар добрался до меня, и перед глазами открылся светлый тоннель. Я сделал шаг в него, ещё один. И тут мне показалось, что я слышу голос Марфы, которая кричит: «Ермак! Стой! Вернись!»
Я повернул голову назад и увидел молодое лицо ведуньи, искаженное в крике. Развернулся к ней. Сделал шаг, второй – яркая вспышка, кажется, я закричал и очнулся.
Я лежал на кровати в больничной палате, в которой больше никого не было. В окна светило яркое солнце. Грудь стягивала тугая повязка. Каждый небольшой полувдох-полувыдох отдавался сильной болью под левой лопаткой.
«Кажется, опять выжил. Промахнулась в который раз красавица с косой», – сказал я про себя те же слова, как и почти тринадцать лет назад в избе Марфы. И тут я застыл, забыв дышать. Дверь в палату открылась, и в помещение собственной персоной вошла Марфа-Мария, которая с усмешкой уставилась на меня.
– Что, герой, очнулся? – с какой-то материнской заботой в голосе произнесла Бутягина, при этом кокетливо поправляя локон волос, который выпал из-под белой косынки с красным крестом.
В свои сорок семь лет женщина выглядела от силы на тридцать, тридцать пять максимум. Я попытался вздохнуть, что удалось мне с трудом, а потом закрыл глаза, крепко зажмурившись. Через несколько секунд, медленно выдыхая, вновь открыл глаза. Мария Петровна в белом халате и косынке никуда не исчезла, а, подойдя к кровати, положила ладонь мне на лоб.
– Всё, жар спал. Кризис миновал. Слава тебе, Господи! Живучий ты, Тимофей Васильевич, как кошка. Точно, девять жизней имеешь в запасе. Местные врачи тебя уже, можно сказать, похоронили. Если бы не профессор Павлов, который, наверное, по воле Бога прибыл неделю назад во Владивосток с инспекцией военно-морского госпиталя, то тебя не удалось бы спасти. А мы с Пашей после операции неделю от твоей постели не отходили, не давая уйти за кромку. Мне пришлось и свой дар задействовать… – Бутягина зябко передёрнула плечами.
Я попытался задать вопрос: «Что за профессор Павлов и как вы здесь оказались?» Но изо рта вырвался только какой-то хрип.
– Сейчас, сейчас! – засуетилась, как и тогда, Мария. Взяв с тумбочки около кровати заварочный чайник, стала из носика поить какой-то горькой дрянью. Сделал пять-шесть глотков, терпя сильную боль в левой лопатке, и устало откинулся на подушку.
– Молодец! Всё! На поправку пошёл! – Мария Петровна поставила чайник на место и села на табурет рядом с кроватью. – А теперь кратко. Ты получил шарик шрапнели в левую половину груди. Пуля остановилась рядом с сердцем, не пробив лопатку. Великий князь Александр Михайлович жив. Дирижабль остался целым. Японцев, захвативших батарею, всех уничтожили. Ты в госпитале находишься уже девятнадцать дней. Шрапнель, пройдя через бекешу, китель и нательную рубаху, занесла ткань глубоко в рану, и у тебя началось внутри нагноение, так как местные эскулапы не рискнули доставать пулю, боясь задеть сердце.
Мария, увидев мои потуги задать вопрос, прижала палец к моим губам.
– Молчи. Тебе нельзя пока говорить. Как я уже сказала, местные врачи поставили на тебе крест. Хорошо, что Павлов Евгений Васильевич здесь оказался. Да, это лейб-хирург, заслуженный профессор Военно-медицинской академии, тайный советник и прочее, прочее, прочее. А самое главное – хирург от Бога. Он тебя с того света и вытащил, достав пулю и прочистив рану. И мы с Пашей немного помогли. Мы новую разработку пенициллина привезли. Выехали сразу, как о твоём ранении узнали. Спасибо Марии Аркадьевне. Она телеграмму прислала.
Я улыбнулся. Узнаю свою жену. Наверное, всех знакомых на уши поставила.
– Из информации – всё. Сейчас несколько ложек питательного бульона. Хватит на физрастворе сидеть. А потом спать. Снотворное ты уже выпил.
