А когда наступит неизбежный конец, это станет для нас достойной гробницей».
Экипаж сделал массу снимков запечатанного города и надписи на его боку, провел все необходимые измерения, собрал образцы песка и камней, после чего покинул планету. Напоследок Бейнс приказал еще раз облететь её, чтобы провести аэрофотосъемку.
На душе у капитана было тяжело. Странные мысли одолевали его: глядя вниз на борозды, покрывающие пустыни, он почему — то представил себе гигантскую птицу; царапающую когтями грунт в поисках еды. Глубокие оспины на возвышенностях напоминали следы от клюва.
Бейнс потряс головой, отгоняя видение. «Старею, — подумал он. — Эти шрамы, скорее всего — результат бездумного образа жизни несчастных уродов, гниющих в своей самодельной гробнице».
— Набирай скорость, — приказал он Фросту. — Летим домой.
Космическая птица Рух дождалась, пока незваные гости покинут систему, слетела со своего насеста в черной кроне Древа Космоса и последовала за ними, невидимая и неуловимая для судовых датчиков. Она сильно проголодалась, и ей хотелось отложить еще одно яйцо.
«Трансстар» достиг родной планеты и исчез в её атмосфере. Космическая птица Рух долго кружила на большой высоте. Потом спустилась ниже, чтобы внимательно рассмотреть планету. И тотчас же другая птица Рух взмыла вверх и атаковала гостью.
— Это моя планета! — крикнула вторая птица Рух. — Убирайся! Откладывай яйца в другом месте!
И тут первая птица заметила, что поверхностный слой планеты наполовину съеден, и поняла, что ошиблась: изобилия здесь нет, а если и было, то его безжалостно уничтожили. Покинув атмосферу планеты, она направилась к Малому Магелланову Облаку. Может быть, там найдется еда.
Вторая птица Рух вернулась обратно и продолжила есть. Чуть позже она наткнулась на месторождение нефти, погрузила клюв глубоко в кору и начала пить: по качеству нефть можно было сравнить с драгоценным выдержанным вином. Птица Рух смаковала каждый глоток, пока не выцедила все до капли.
Альфа Центавра еще не успела разделиться на экране внешнего обзора на две звездочки, когда на табло детектора материи возникло пятнышко, позже получившее название «Знак Мальтуса[33]. Первый помощник капитана Уэллс в этот момент находился в радиолокационной рубке, и он решил лично доставить сообщение на мостик. Не то чтобы ему не хватало собственных должностных обязанностей — на корабле «Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться»[34]по последним данным летело три тысячи четыре пассажира и сто два члена экипажа. Просто Уэллс с особым трепетом относился к тем вопросам, которые оправдывали его, Уэллса, пренебрежение «позитивным мышлением» или же давали возможность поставить капитана в неловкое положение. Пятнышко на табло детектора попадало в обе категории. Такой щедрый подарок нельзя было упустить.
Капитан Рам стоял у панели внешнего обзора и смотрел на яркий костер Альфы Центавра в глубине космоса. Крепкий, пропорционально сложенный, с мужественным, выразительным лицом, капитан производил сильное впечатление и знал это. Девушки из корабельной деревни тоже знали это. Глядя, как они ведут себя в его присутствии, можно было подумать, что перед ними не пятидесятилетний женатый мужчина, а один из его одиннадцати красавцев — сыновей.
Помощнику Уэллсу было всего тридцать, и он был холост, но из — за обрюзглого лица и костлявой фигуры производил впечатление настолько же жалкое, насколько сильное — капитан Рам. И девушки из деревни знали это. То, как они вели себя в его присутствии, невольно наталкивало на мысль о некоей субстанции, которую садовник периодически выгребал со дна гидропонного узла.
Навигатор Найлс перепроверял за своим пультом курс корабля. Уэллс обошел панель и вручил капитану сообщение.
— Необычно, правда, сэр? — сказал он.
Голубые глаза капитана Рамы пробежались по короткому тексту.
— И что в этом необычного? Астероид пройдет мимо нас на расстоянии около десяти тысяч километров.
— Это не астероид, сэр. Соотношение массы и скорости указывает на то, что перед нами космический корабль.
Капитан вскинул глаза.
— Этого не может быть, мистер Уэллс! Вы же знаете, «Господь — Пастырь мой» первым из кораблей покинул пределы Солнечной системы. Хорошо, допустим, после нас стартовал другой, более совершенный звездолет. Он развил скорость, значительно превышающую нашу, и незаметно обогнал нас. Но ему не удалось бы развернуться так резво, чтобы теперь лететь нам навстречу!
— Из чего следует вывод, — произнес Уэллс, явно наслаждаясь остротой момента, — что корабль — неземного происхождения.
— Это богохульство, мистер Уэллс!
— Нет, простая логика. Можно без конца повторять, что Земля — избранная планета и только она населена разумными существами. Можно бесконечно отрицать любую альтернативу, но корабль — это корабль. А раз корабль — это корабль, то он откуда — то летит. И если не с Земли, то из другого места.
