– Господи, какой болван это придумал, – поддержала Женька патрона. – Акция с яйцом скомпрометировала и выставила на всенародное посмешище нашего кандидата. Штабные столичные крысы усугубили ситуацию, они решили провести митинги в поддержку пострадавшего от яйца Япановича на территории всей Закраины. А еще политтехнологами себя мнят! А мы – отдувайся по полной программе. Фу! Стыдно… Саныч, а как вы оцениваете надписи на плакатах? – поинтересовалась мнением шефа Женька Комисар.
– Обратил внимание, хорошая работа. С Волкодавом беседовала?
– Да. С остальными журналистами как быть?
– Я все решил на уровне редакторов, прорвемся.
– Ну почему там, наверху, думают мягким местом, а не головой, – Женька хотела высказаться и по этому поводу, но Куликов ее прервал.
– Тихо, слышишь!
– Гу-гу, бу-бу…
На трибуне ораторы от «Партии Губерний», вещали в порядке живой очереди мудрые речи в плохо работающий мегафон. Остальные участники митинга, рабочие местных предприятий, студенты, работники коммунальных служб изображали толпу. Изображали своим озабоченным видом поддержку пострадавшему от яйца кандидату в президенты. Они уклонялись от комментариев, когда назойливые журналисты бегали среди митингующих и совали им, чуть ли не в рот, детекторы правды – микрофоны. Что говорить, если хочется есть, хочется надеть теплые домашние тапочки и отдохнуть в кресле перед телевизором с тарелкой горячего супа. А приходится стоять на холоде и слушать выступающих ораторов от партии власти, вещающих в неисправный мегафон политические глупости.
Александр Куликов еще раз прислушался, медленно повертел своей небритой физиономией в разные стороны. Женька, глядя на него, не сдержалась и хихикнула. Потому, что шеф напомнил ей любимого пса Вика, тот вертел огромной мордой, когда в его собачей жизни происходило что-то непонятное.
– Слышишь? – внимательно прислушался Сан Саныч к происходящему на главной городской площади Задорожья.
– Не-а, – музыкально пропела Женька.
– Вот и я о том же, мегафон неисправен, – констатировал Александр Куликов.
– К счастью. Все что ни делается, к лучшему. Журналисты глупостей не напишут, все равно ничего не слышно, – улыбнулась Женька и непростительно пристально посмотрела на шефа. А у него красивые зеленые глаза, странно, почему я раньше этого не замечала, подумала она.
«Зачем я потащил ее в кусты, здесь тесно и она близко, ее глаза, они словно две карие спелые вишни провоцируют меня. Да, я начальник, но мужчина, черт побери, – подумал Куликов. – Ты на работе, возьми себя в руки!»
Женька и Куликов настойчиво продолжали смотреть друг на друга в упор, как будто добровольно участвовали в сеансе совместного гипноза. Пауза затянулась, Куликов театрально закашлялся.
– Может нам пора материализоваться и выйти из укрытия? – предложила Женька.
– Да. Ты направо, среди людей походи, а я налево. Пойду в Интурист пить с горя водку, – бесстрастным голосом сказал Куликов.
– Вы, мужчины, нас, женщин, посылаете куда-подальше, а сами, естественно, идете налево, – к месту съязвила Женька.
Александр Куликов нервно махнул рукой и быстро покинул густые заросли можжевельника, который коммунальные службы с момента высадки кустарника в грунт ни разу не стригли. Через минуту укрытие покинула Женька Комисар, стряхивая пыль с одежды. Хорошо, что внимание митингующих всецело приковано к партийцам, выступающим в защиту Виктора Япановича. Никто из них не заметил привлекательного мужчину и чертовски привлекательную молодую женщину, которые в течение продолжительного времени совещались в кустах.
Женька медленно шла среди митингующих, она пыталась почувствовать настроение людей, а потому внимательно вглядывалась в их уставшие лица, запоминала резкие высказывания. Женьке Комисар стало ясно, еще пару подобных митингов, и они безвозвратно потеряют значительную часть избирателей.
– Вечер добрый, и вы тут? – услышала Женька знакомый голос. Она повернулась и, не скрывая искренней радости, поздоровалась.
– Здравствуйте, баба Дуся, а вы какими судьбами?
– Я, как все порядочные люди, здесь Федоровича защищаю, вот, пришла на митинг, не опоздала. Что в стране делается! Видела, оранжевые яйцами бросаются, продукты паразиты переводят, – тыча указательным пальцем на противоположную сторону проспекта, озадачила собеседницу баба Дуся.
– И твой муженек там, – выкрикнула старушка. Крикнула и выстрелила в упор, без предварительной подготовки, с первого раза ее слова достигли цели, они попали в сердце пиарщицы.
Перехватило дыхание, больно дышать, изображение поплыло перед глазами. Баба Дуся, не будь она лучшим дворником Задорожья, вполне могла бы претендовать на лучшего во всем мире комментатора политических митингов.
– Я это, сначала думала, он икону держит в руках, потом взяла очки у соседки. Да, Галя? – обратилась баба Дуся за поддержкой к толстой тетке стоявшей рядом.
