С. Ш.: Когда стали готовиться к выборам (а времени было очень мало), стали срочно выбирать Ельцину пару, потому что голосовать надо было сразу за президента и вице-президента. Тут все начали говорить, что, поскольку важно забрать голоса у коммунистов, надо взять в пару какого-то левого лидера. Приглядели Руцкого. К тому времени российская компартия себя сильно дискредитировала, а Руцкой, будучи членом ее ЦК, создал более-менее вменяемую фракцию «Коммунисты за демократию». Вдобавок он был летчик, молодой Герой Советского Союза, усатый, симпатичный. Должен был увести много голосов женщин… В итоге Гена оказался без вице-президентства, что несложно было предугадать.
А. К.: Видишь, все были очень наивные тогда.
П. А.: Гена ужасно расстроился.
А. К.: Понимаешь, в чем дело, он бы не расстроился, если бы Ельцин ему эту должность не обещал. А Ельцин ему ее обещал. Потом была для Гены изобретена должность госсекретаря, как я понимаю, но это уже была полумера.
С. Ш.: Госсекретарь — это не полумера. Государственный совет — это вариант коллегиального совещательного органа. У КПСС это называлось Политбюро. А в 1991 году ни партии нет, ни другой какой-либо организации, а где-то надо было объединить 5–7 человек, которые принимают решения. Вот и появился Госсовет.
А. К.: Почему Ельцин так до конца и не создал партию для себя? Ведь она бы ему сильно помогала.
П. А.: Ну, он это не понимал. Он считал, что он связан с народом напрямую, без всякой партии. Как монарх.
А. К.: Концепция «президент всех россиян» — это же глупость несусветная. Ты, как человек, который занимался парламентаризмом, должен это хорошо понимать.
С. Ш.: Я-то это понимаю, но я также понимаю и другое. На дворе 2011 год. И что? Кому-то у нас удалось партию создать?
П. А.: Никому.
С. Ш.: И Бэну не удалось.
А. К.: Неправда! Ельцин и не пытался. А вот Путин (точнее — Березовский) создал «Единую Россию».
С. Ш.: Это не партия! Это механизм.
А. К.: Замечательно. Вот такой бы механизм и мог создать Ельцин.
С. Ш.: Такой не мог. Тогда не было государственного аппарата. Союзные чиновники отошли в сторонку и ждали, что это все грохнется, а они тогда с чистыми руками вернутся.
А. К.: Нормальных партий у нас действительно до сих пор не создано. И мне кажется, потому, что Путин тоже придерживается темы «президент всех россиян».
С. Ш.: В общем, да.
А. К.: Но это ошибочный, тупиковый путь.
С. Ш.: Лучше Черномырдина не скажешь: «Какую партию ни создавай, а все равно КПСС получается».
А. К.: Теперь все-таки про августовский путч 1991 года. Сереж, давай про путч.
С. Ш.: Слышу, слышу. Я могу прожевать иногда?
А. К.: Как нерационально устроен человек. Он и ест, и говорит ртом.
С. Ш.: В принципе, нам тогда казалось, что ситуация с союзным центром как-то разрулилась, есть нормальные механизмы — референдумы, согласительные процедуры, президент. Казалось, политической борьбы в таком виде, как путч, уже не будет. Но, оказывается, была в этом всем своя пружина…
П. А.: То есть для вас это было неожиданно? Или нет?
С. Ш.: В том конкретном историческом контексте неудивительно. Удивительно то, что вроде бы напряжение уже было снято, так почему оно все равно взорвалось?
П. А.: Когда ты узнал о путче, то для тебя, как политического аналитика, это было удивительное событие, что они еще могут что-то силовое сделать?
С. Ш.: Черт его знает. Тогда мне было просто страшно.
П. А.: Ты удивился?
С. Ш.: Да. Сейчас объясню почему. Было два знаковых пленума ЦК КПСС — в декабре 1990 года и апреле 1991-го. Они были интересны и тем, что происходило публично, и тем, что происходило «под ковром». А главной темой «под ковром» на этих мероприятиях был снос Горбачева. Горбачев уже перестал устраивать партийное руководство и считался предателем — в президенты ушел, от партии откололся…
А. К.: У вас была система информирования, что там в кулуарах происходит?
С. Ш.: И система информирования была, и очевидцы рассказывали.
В общем, в апреле было принято решение: 3 сентября 1991 года провести съезд КПСС для замены Генсека, а 4 сентября — съезд народных депутатов СССР для замены президента СССР. Вот в этом промежутке между апрелем и сентябрем у Горбачева был выбор: сложить крылышки или попытаться дожать свою линию. А у него неплохие были советники — Шахназаров, Ревенко133 и другие.
А. К.: И он решил подписать новый Союзный договор?
С. Ш.: Да. Состоялась встреча с четырьмя республиканскими лидерами.
А. К.: Четыре лидера. Это кто?
С. Ш.: Назарбаев, Ельцин, Дементей134, Кравчук. Конструкция похожа на Беловежье, но вместе с Горбачевым. Это происходило в июле 1991 года, за месяц до ГКЧП.
П. А.: Идея была вместе с Горбачевым и с этими четверыми делать новое государство?
С. Ш.: Да.
А. К.: То есть это ты хотел сделать все это?
С. Ш.: Да не я. Это придумала команда Горбачева.
