Но потом оказалось, что очень большое количество предприятий получило глоток воздуха за счет того, что они могли купить ресурсы. Китайцы, взвесив все за и против, начали делать организованные рынки для продажи ресурсов. Я думаю: «Ну, елки-палки, 180 бирж для металла. Это с ума сойти». А потом поездил, посмотрел, как они торгуют, когда не знают, к кому обращаться…
Некоторые вещи меня просто смущали. Например, выяснилось, что в Китае большой дефицит шлифовальных станков. Оказалось, что у них общее правило: если можно поставлять эти станки на экспорт, то они сначала идут на экспорт. Хоть бы у себя и ноль. И поэтому шлифовальные станки продавали в Японию, Швейцарию, в Америку. А у самих не было! Такой у китайцев подход был. Сначала экспорт. Чтобы получить валюту.
А. К.: Свободной экономике нужна валюта. Это приоритет.
С. А.: Приоритет. Когда Силаев премьером России был, мы вдруг столкнулись с тем, что все начали торговать за рубеж, сбивать цены друг другу, и настал полный хаос. Ну, вы, Петр Олегович, пришли министром и видели, что там творилось. У китайцев же были организованы специальные фирмы, и торговля шла только через них. Их было не так уж много, но тем не менее… Вы у себя тоже потом начали такое делать…
П. А.: Спецэкспортеры — это моя ошибка 1992 года.
С. А.: Знаете, на тот момент это не было, наверное, ошибкой.
П. А.: Может, и не было…
С. А.: Потом, когда рынок немного отрегулировал экспорт, может, спецэкспортеры и стали не нужны, но сначала без них была полная неразбериха!
Вот, например, ко мне пришел академик Велихов и говорит: «Дай мне лицензию на 900 000 тонн меди. Надо за границу отходы продать». Я говорю: «Ты знаешь, что такое 900 000 тонн меди?» А он мне: «Мне надо продовольствие привезти». — «Слушай, почему ты занимаешься продовольствием? Ты бы лучше занимался своими делами. А то шутка ли, 900 000 тонн меди!»
А. К.: Занимался бы термоядерным синтезом…
С. А.: Он пошел, у Ельцина подписал указание и снова приходит ко мне. Я опять не разрешаю. Иду к Егору и говорю: «Слушай, мне только что Ельцин велел разрешить 900 000 тонн меди экспортировать. Всю Россию можно разграбить».
А. К.: Это же больше годового производства всей меди в России!
С. А.: В Советском Союзе все кабельное производство потребляло 600 000 тонн. Баланс такой: «Норильский никель» выпускал около 600 000 тонн меди плюс Урал 300 000–400 000 тонн. Значит, всего около миллиона тонн меди выпускали. И вдруг Велихов хочет вывезти за границу весь годовой выпуск. Он не понимал этого…
А. К.: Все он прекрасно понимал!
С. А.: Опять он ко мне приходит, уже со второй резолюцией, более требовательной. «Все, сейчас если не отдашь, снимаем тебя с работы». Я отвечаю: «Категорически не согласен. Ты должен заниматься тем, что ты хорошо знаешь. Чего ты вообще не знаешь, не берись». Я опять к Егору. Егор берет эти бумаги и идет к Ельцину. Ельцин все перечеркивает и пишет: «Отменить».
А. К.: Не дал тогдашнему олигарху денег заработать!
С. А.: Школа Павла Ивановича Мостового… Он был и председатель Госснаба СССР, и зампредседателя Совмина. А до этого он был председателем Госснаба Украины. Так уж получилось, что я 10 лет его проверял, а после этого он моим начальником стал…
А. К.: А почему он отказался с Павловым работать?
С. А.: Мостовой хорошо знал промышленность, сельское хозяйство, строительство, но он ничего не понимал в экономике и финансах. Ну просто ничего!
А. К.: А Павлов понимал?
С. А.: У Павлова другая особенность: Павлов был генератор идей. Он постоянно что-нибудь генерировал, а потом тут же хватался за что-то другое. Когда он работал в группах, то с утра выдавал идею, и ее все разрабатывали. А потом Павлов приходил, разбивал свою старую идею и давал новую. И опять все сначала…
Очень импульсивный был человек и загнать в угол мог кого угодно. Он бедного Ситаряна112 в угол загонял, того же Женю Ясина. Он любил так делать, но для премьера, естественно, это не очень хорошо. Премьер если уж какую-то платформу взял, то разрабатывай ее, доведи хоть что-то до конца. У меня с ним были столкновения даже на правительстве. Он требовал, чтобы я выдал свою концепцию, не имея разработок от Минфина и Госкомцен. А как это можно было сделать без согласования с ними?
1990 год — это был год изысканий. Реформы все отодвигались и отодвигались. Только бесконечная борьба концепций. А кризис становился все сильнее и глубже…
П. А.: А так называемые павловские реформы начались с января 1991 года?
С. А.: Павлова назначили премьером в последние дни декабря. В январе он уже первое заседание провел, и мы начали реорганизацию Госснаба. Мы тоже пошли по пути ослабления централизованного управления, хотели год за годом переводить все большее количество номенклатуры на свободную реализацию. Мы даже процентов 30 успели перевести.
