Жюли затянула:
В этом ее противники состязаться с ней не могли, или им срочно надо было брать уроки пения...
Всех вдруг охватил энтузиазм. Даже сидевший неподалеку сверчок затрещал, как будто почувствовал, что происходит что-то интересное.
Толпа хором принялась распевать гимн муравьев.
Поднявшей кулак Жюли казалось, что она ведет пятнадцатитонный грузовик. На каждый поворот надо было тратить кучу сил, и особенно нельзя было ошибиться в траектории. Но если автошколы для шоферов грузовиков существуют, то где получают права водители революции?
Ей надо было, наверное, лучше слушать на уроках истории, чтобы знать, как выпутывались ее предшественники из подобных ситуаций. Что сделали бы Троцкий, Ленин, Че Гевара или Мао, окажись они на ее месте?
Защитники экологии, окраин и прочего скорчили гримасы, некоторые сплюнули на землю, пробурчали ругательства, но, не чувствуя за собой большинства, не решились настаивать на своем.
повторяла Жюли, держась за эти слова, как за спасательный круг.
Направить толпу. Овладеть ее энергией, вычленить лучшее и созидать вместе – вот что хотела сделать Жюли. Проблема заключалась в том, что Жюли не знала, что нужно созидать.
Кто-то подбежал к Жюли и пробормотал ей на ухо:
– Копы все блокировали, выйти скоро будет нельзя.
Жюли вернулась к микрофону:
– Мне только что сказали, что копы блокировали все подходы к нам. Мы находимся одновременно на необитаемом острове и в центре современного города. Те, кто хочет уйти, решайтесь сейчас, пока это еще возможно.
Человек триста направились к решетке. Это были в основном пожилые люди, которые боялись встревожить свои семьи, или люди, для которых их работа была важнее происходящего в лицее, как они его воспринимали, праздника. Были молодые люди, опасавшиеся отцовского наказания за ночное невозвращение домой без предупреждения, были и другие, очень любившие рок, но абсолютно равнодушные к Революции муравьев.
И, наконец, отпуская вполголоса шуточки, уходили экологи, окраинные и классовые лидеры, тщетно пытавшиеся овладеть вниманием масс.
Решетку отперли. Снаружи полицейские смотрели на выходивших равнодушно.
– А теперь, когда остались только те, кто этого хочет, праздник начинается по-настоящему! – воскликнула Жюли.
