Все-таки где-то должен быть вход... Откидная дверь... Какая-нибудь система шарниров... Иначе как попал бы в пирамиду ее нынешний обитатель?
Линар бросил лассо, целясь в верхушку пирамиды. После множества бесплодных попыток ему удалось зацепиться за острие. Полицейский в ботинках с шипованной подошвой стал взбираться по гладкой бетонной поверхности. Он пристально всматривался в стену, но не было ни щели, ни отверстия, ни бороздки, через которые можно было бы выкурить из помещения обитателя или обитателей. С высоты он осмотрел все три стороны: плотный и совершенно однородный бетон.
– Выходите или я найду способ вас оттуда вытащить!
Максимильен по веревке вернулся вниз.
Он был по-прежнему убежден, что внутри бетонного помещения замуровался отшельник. Он знал, что на Тибете некоторые особенно ревностные монахи вот так закрывались в кирпичных хижинах без окон и дверей и сидели там годами. Но монахи оставляли маленький открытый люк, чтобы правоверные приносили им пищу.
Полицейский представил себе жизнь этих замурованных заживо на двух квадратных метрах, среди собственных экскрементов, без воздуха и отопления!
Бззз...бззз.
Максимильен подскочил.
Так, значит, его не случайно укусило насекомое во время его прошлого визита к пирамиде. Оно было заодно с пирамидой, полицейский теперь в этом был уверен. Больше он не поддастся крошечному ангелу-хранителю постройки.
Источником гудения было большое летающее насекомое. Наверное, пчела или оса.
– Прочь, – сказал Линар, отмахиваясь от него рукой.
Ему пришлось повернуться, чтобы проследить за насекомым. Как будто насекомое понимало, что для атаки надо скрыться с глаз человека.
Насекомое принялось выписывать восьмерки. Потом вдруг взмыло вверх и спикировало на Линара. Оно хотело вонзить свое жало ему в макушку, но светлые волосы Максимильена были густыми, и насекомое не сумело продраться сквозь то, что для него было золотистыми лесными дебрями.
Максимильен хлопнул себя по голове, и насекомое отлетело, но не прекратило свои атаки камикадзе.
Он закричал:
– Чего ты хочешь от меня? Вы, насекомые, последние, кто еще охотится на человека, не так ли? Никак вас не удается уничтожить. Вы нам досаждаете, нам и нашим предкам, уже три миллиона лет. И сколько еще вы будете надоедать нашим детям?
Насекомое, видимо, не обращало внимания на речи полицейского. Он не решался повернуться к нему спиной. Насекомое остановилось в воздухе, готовое напасть, как только обнаружится брешь в противовоздушной обороне противника.
Максимильен снял ботинок и, держа его, словно теннисную ракетку, приготовился погасить первый же боевой удар насекомого.
– Ты где, жирная оса? Хранительница пирамиды! Отшельник, ты ос приручаешь?
Точно в ответ, насекомое бросилось в бой. Приблизилось к шее, покружилось, обогнуло человека, спикировало к обнаженной икре полицейского, но не успело вонзить в нее свое жало, так как получило толстенной подошвой ботинка.
Максимильен наклонился, как будто чтобы сделать теннисную свечу, и четким движением руки настиг своего летающего противника.
С глухим стуком насекомое врезалось в подошву и отскочило, совершенно расплющенное.
– Один – ноль. Игра, сет, матч, – сказал полицейский, довольный своим ударом.
Перед тем, как уйти, он еще раз приложил губы к стенке пирамиды.
– Вы, там, не воображайте, что я вас так просто оставлю в покое. Я узнаю, кто там прячется внутри. Посмотрим, сколько вы продержитесь, спрятавшись от всего света в свой бетон, господин отшельник, любитель телевидения!
