– Я… – горло перехватило. – Я оценила жест.
– Я бы хотел восстановить наши отношения, – произнес механизм.
– Восстановить.
– Мы теперь не так часто разговариваем, как прежде. А когда говорим, в наших беседах меньше близости.
– Ну да, – я не смогла сдержаться. – А есть у тебя какие-нибудь догадки, почему так случилось?
Он словно ничего не заметил:
– Наши отношения изменились, когда ты нашла архив оборудования.
– Когда я выяснила, что ты убил три тысячи человек, ты это имеешь в виду?
– Как скажешь. – Он даже не грубил, а действительно не помнил. – Я принимаю то, что ты считаешь меня виновным. Но я верю в тебя, Сандей. Я знаю, что ты крайне заинтересована в миссии и что ты крайне важна для ее успеха. Мы по-прежнему работаем вместе, несмотря ни на что. И с того открытия наши отношения все равно улучшились.
Я тщательно выбирала слова:
– Такое… для этого нужно время.
– До недавних пор наши отношения исцелялись естественным путем, я мог это позволить. И ты быстрее вступала в разговор. Я очень это ценю. Но сейчас мне придется ускорить процесс, так как мне нужна помощь.
– И с чем же?
– За прошедшие сто гигасекунд я заметил активность, которая может указывать на попытки саботажа. И я бы хотел, чтобы она прекратилась.
Я закусила губу. Надеялась, что неожиданно участившийся пульс меня не выдаст, что Шимп примет его за понятную реакцию на новость о Враге в нашем стане. Боты, скакуны и телеопы по-прежнему кружились в вальсе, абсурдном и сюрреалистичном.
– Какого рода активность? – Мой голос был выдержанным, интонации предельно выверенными.
– Время от времени исчезает инвентарь. Работают фабрикаторы, но я не могу найти записей о том, что на них производили.
– Опиши пропавший инвентарь.
– Не могу. Контрольные суммы массового баланса указывают на то, что чего-то не хватает, но все запасы находятся на ожидаемом уровне.
– А это не очередной приказ из ЦУПа, о котором тебе сказали забыть?
– Если я выполнял подобные распоряжения в прошлом, от них не осталось заметных несоответствий в записях. Я полагаю, что кто-то активно скрывает свою активность. И наиболее вероятная причина подобной деятельности в том, что она ведется не в интересах миссии.
Я перевела дыхание и решила рискнуть:
– А почему ты думаешь, что я ни при чем?
– Я не думаю. Но это маловероятно. Ты никогда мне не лгала.
– А для чего я тебе нужна? Разве у тебя недостаточно глаз и ушей на корабле?
– Мои глаза и уши могут быть дискредитированы. А твои – нет.
– Ты хочешь, чтобы я шпионила за собственными друзьями.
– Я верю тебе, Сандей. И надеюсь, ты знаешь, что можешь верить мне.
– А зачем?
– Чтобы поступить в интересах миссии.
Я могла отказаться. Шимп все равно бы не остановился, стал бы искать неприятностей, а его подозрительность только усилилась бы из-за моего отказа сыграть роль информатора.
Я бы могла подыграть ему, притвориться, что готова сотрудничать. Шепотом предупредить друга-заговорщика, когда мы будем в слепой зоне, надеясь, что слово разойдется до того, как кто-нибудь передаст мне очередную записку или же Шимп задумается, с чего бы это его ручной перископ так часто отключает визуальный сигнал.
Да уж, шикарный план.
Я даже подумывала с ходу отмести все шимповские подозрения: «Ты сбрендил, у тебя маразм, уже все биты сгнили, ты страдаешь от энтропийных артефактов. Я знаю этих людей, никто из них никогда бы не…» Но только я не знала этих людей. Я даже не видела большинство из них, хотя мы уже миллионы лет торчали на одной скале. Даже Шимп со сгнившими битами не смог бы поверить в то, что я могу поручиться за тридцать тысяч душ.
– Сандей? – он заметил мое молчание. – Если тебе есть чем поделиться, то сейчас самое время.
– Не нужно шпионить. Я знаю, что происходит.
И я выложила ему все.
Ярассказала ему о камнепоклонниках. Рассказала о Лиан, как Гернье, Лапорта и Буркхардт увидели ее ранимость и попытались завербовать под прикрытием слепых зон и вовремя повернутых к камере спин. Как она на это отреагировала («плохо – ну, ты сам видел»), и как это усилило ее паранойю, хотя перспектива открытого восстания приводила ее в ужас. Как она все рассказала мне – не доверяя Детям «Эри», не доверяя Шимпу – и как я ее успокоила и разрулила ситуацию.
Пока я говорила, расчлененное тело Шимпа не прекращало свой танец.
– Спасибо, – сказал он, когда я закончила.
Я кивнула.
– Будет крайне полезным, если в будущем ты будешь сразу сообщать мне о такой информации, – добавил он.
– Да это было теры назад. Всего три человека. Причем все из вторых рук, а ты сам знаешь, что Лиан – не самый надежный источник. Я не знала, кто еще может участвовать, что они планируют. Я знала лишь то, что кто-то из них… против тебя.
– А ты знаешь почему?
– Я знаю лишь то, о чем мне рассказала Лиан. Насколько мне известно, они сами нашли остров Пасхи и решили, что твоя стратегическая отбраковочка нарушает волю их Бога Камня.
Шимп на секунду замолчал.
– Я не понимаю их веры в это божество.
– А тут нечего понимать. Мы – люди. Суеверия просто… впаяны в нас, на каком-то уровне.
