Единственная, кто не боялся, – это Отавия. Сомневаюсь, что ей доводилось прежде встречаться с Бледными, но она ничем этого не выдала. Капитан держалась прямо, скрестив руки, вздернув подбородок и покусывая изнутри щеку. В полный рост она была почти с Танарана, особенно если учесть, что ксенобит привык пригибаться под низкими переборками.
– Так вот ты какое, – произнесла она.
– Raka ichaktan, – объяснил я.
– Капи…тан? – повторило Танаран на ломаном галстани. – Ты капитан?
Корво не удивилась. Полагаю, она следила за беседами сьельсина и Валки с самого начала. Записывала их. В отличие от офицеров, она привыкла к пришельцу на борту. Боги, характер у этой женщины был стальным. Даже крепче стали.
– Корво, – представилась она. – Отавия Корво.
Клянусь Землей, она протянула ему руку.
– Я Касантора Танаран Иакато, баэтан в… Баэтан итани Отиоло, аэты Аранаты, – с запинками ответило существо по-человечески.
Оно не подало руку в ответ. Не могу сказать, оттого ли, что не поняло жеста – я и сам, будучи палатином, был непривычен к рукопожатиям, – или из пренебрежения.
Отавия опустила руку и, не желая уступать в титулах, добавила:
– Я капитан корабля «Мистраль», – она покосилась на меня, – и коммодор Мейдуанского Красного отряда.
Я едва сдержал улыбку. Пожалуй, теперь она фактически была коммодором. Красный отряд был лишь прикрытием, но имел реальный статус на Монмаре, Фаросе и других норманских фригольдах. Оставался признанной организацией. Если Отавии был нужен титул, я не возражал.
Валка тихо перевела Танарану, чьи познания в человеческом языке были по-прежнему ограниченны.
Я чувствовал, как присутствующие обращают взгляды на меня, и выступил вперед, придерживая на поясе меч Олорина:
– Как ситуация?
Отавия Корво оправила мундир и махнула рукой, вызывая голограмму с центральной консоли:
– Вот станция.
Она посторонилась, чтобы я мог разглядеть сильно увеличенное, искаженное по цвету изображение пространства перед кораблем. Позади околозвездного диска, прямо над плоскостью эклиптики, виднелось кольцо. По голограмме нельзя было судить, какого оно диаметра – в милю или в десять тысяч миль, – и безымянная синяя звезда также не позволяла невооруженным глазом сопоставить масштабы. Даже многократно увеличенное изображение станции было нечетким, заметным лишь благодаря слабому инфракрасному и ультрафиолетовому излучению.
Я посмотрел в окно сквозь голограмму. Впереди не было ничего, кроме Тьмы.
– Удалось с ними связаться? – спросил я.
Отавия кивнула:
– Мы на автопилоте. Они ведут нас дистанционно.
– С помощью деймона? – не удержался я.
Валка фыркнула.
– Не знаю, – пожала плечами Корво. – Возможно.
– Сколько до стыковки?
– Девять часов, – ответила капитан. – Хватит, чтобы поспать. Вам бы после разморозки не помешало.
Я медленно кивнул в знак согласия и снова принялся разглядывать голограмму. Должно быть, лицо выдавало мои мысли, потому что Отавия пояснила:
– Это экстрасоларианский город-кольцо.
Валка подошла к нам. Танаран следом.
– Никогда таких не видела, – звонко сказала ксенолог. – Он большой?
– Шестьсот миль, – ответила норманка, не сверяясь с дисплеем.
– В диаметре?
– Да.
Валка издала вздох удовлетворения:
– Должно быть, они строили его веками.
И что за века это были! Я смутно представлял, как экстрасоларианцы трудятся во мгле, надеясь, что ни Империя, ни мандарийские исследователи не обнаружат их работу. Сколько таких станций было запрятано в щелях Империи? Сколько городов? Сколько миллионов жителей там обитало? Большим искушением было предполагать, что Империя плотно раскинулась над звездами. Я снова подумал о паутине, о том, что наша Империя пронизывает обитаемую Вселенную золочеными нитями. Тонкими, которые легко можно оборвать.
Древние рисовали вокруг карт чудовищ. Левиафанов и морских змеев. Мир был неизведан, и чем дальше человек удалялся от застенков цивилизации, тем удивительнее этот мир становился. Но у карт были и другие края. Сгибы. Трещины.
Перед нами простиралась такая трещина.
И там обитали драконы.
Туман, стелившийся между зубьями ворот ангара, напоминал дым из драконьей пасти, и я поднял воротник длинной шинели. Хлыст перетаптывался позади, в полушаге от меня, вместе с Сиран. Я держал руки в карманах, сжимая правую на рукояти меча. Когда ворота открылись, я осторожно шагнул вперед, не сводя глаз с синеватого огонька впереди и не забывая о том, что назад, к «Мистралю», вел длинный рукав.
Не зная, чего ожидать, я воображал себе всяких чудовищ. Помня сюжеты материнских опер, я готовился к появлению из тумана какой-нибудь твари. Грозного существа, которое когда-то, возможно, было человеком, с железными ногами и слюнявым хоботом. Кошмарного чудовища вроде СОПов, с которыми мы несколько недель – или лет – назад дрались на Рустаме. Синий огонек стал розовым, дымку пронзили золотистые лучи, и мне послышались тихие голоса.
А затем – крики птиц.
