- Это уже не так важно, я здесь, с тобой и мы, я очень надеюсь, все выяснили и больше не вернемся к этой теме. - Девушка улыбается и проводит кончиками пальцев по лицу Голощаповой, убирая за ухо прядь волос.
- Кстати, почему ты решила вернуться?
- Да мне даже уйти не дали, на самом деле. Не знаю, каким образом, но, как только я вышла за ворота, меня тут же подобрала Татьяшка на машине и отвезла к себе домой. Мы поговорили, она убедила меня в том, что я дурочка, а потом уложила спать и на следующий день вернула обратно.
- Подожди, то есть, ты рассказала ей все?
- Камеры, детка. Она и так все знала, но не понимала, что именно случилось между нами, так что, отпираться было бессмысленно и пришлось рассказать.
- И что она тебе сказала?
- Что все будет хорошо. И, как видишь, оказалась совершенно права. - Диана снова подается чуть вперед и нежно касается губ Голощаповой, задерживаясь на несколько секунд.
- Тогда мы точно должны сказать ей спасибо.
- Обязательно когда-нибудь скажем.
Ира встает на ноги и подает Диане руку, поднимая её следом. Они возвращаются в комнату и прячутся под одеяло, вспоминая, наконец, как же это невероятно приятно засыпать вместе.
Чрагян долго еще целует девушку, пока усталость и сон окончательно не берут верх над ослабленным телом, а потом кладет голову на грудь Голощаповой и засыпает так быстро, что еле успевает ответить ей “Спокойной ночи”.
Далеко за пределами школы в небольшом загородном домике преподаватель школы “Леди” просыпается от громкого звука входящего сообщения и, открыв диалог с одним из монтажеров, видит трогательную картину примирения двух девушек на полу в ванной.
Тогда мы точно должны сказать ей спасибо.
- Не за что, девочки.
***
Очередное утро в школе леди буквально достало наружу все то, что девочки хранили в себе слишком долго.
Яна сидела на кровати, крепко сжимая руками небольшого медвежонка с бантиком на шее, и пропитывала его слезами с остатками не до конца смывшегося макияжа.
- Кикимора, ты че болото развела? - Вечно неунывающая Мишко заметила неполадок в доме и решила узнать, в чем же все таки проблема.
- Заебалась я, столько всего сваливается, я не успеваю переварить очередную болезнь, а из меня уже вытаскивают что-то новое, я просто не вывожу. - Цветкова дает волю слезам , начиная рыдать в голос и никто не замечает, как сидящая напротив балерина резко меняется в лице и делает все возможное, чтобы только не дать непрошенным слезам вырваться наружу.
Лиза отчаянно боится снимать макси, именно поэтому прячется за фриковостью, скрывая истинное лицо примы Большого театра. В неё настолько сильно въелась привычка не показывать себя, что стала просто инстинктом, а страх, прочно обосновавшийся внутри, каждый раз громко кричал ей о том, что если вдруг однажды она перестанет разыгрывать дешевый спектакль, от нее отвернутся абсолютно все.
Пока большая часть девочек пытается успокоить Цветкову, Диана осторожно опускается на кровать рядом с Калтыгиной и обнимает её за плечи.
- А ты чего, ребенок? - Обращается она к ней настолько заботливо и ласково, что балерина сильно теряется, абсолютно не веря в то, что с ней могут так разговаривать, только “Лиза отстань”, “Лиза угомонись”, “Лиза, ты заебала!”. Девочка поднимает ничего не понимающий взгляд на Чрагян, в теплых глазах которой плещется забота. Лед дает трещину и на губах Калтыгиной расползается улыбка.
- Устала, честно. Все вы думаете, что я сумасшедшая, но, честно говоря, это просто образ, с которым я срослась настолько, что не могу его отпустить, боюсь, не хочу. Мне так страшно, что когда я перестану вести себя, как клоун, я буду абсолютно неинтересной никому. - Голос Лизы дрожит, готовый вот вот сорваться на слезы, так что та глубоко вдыхает и сжимает руки в кулаки. Показушные истерики - одно. Разговоры о чем-то слишком личном - совсем другое.
- Ты ошибаешься, не буду говорить за других, но я точно знаю, каково это, срастись с вымышленной маской на столько, что в один момент просто потерять привкус реальности и больше не знать, кто ты на самом деле. - Диана заботливо проводит теплой ладонью по волосам балерины, прекрасно понимая, что перед ней сидит маленький ребенок, обиженный однажды всем миром, закрывшийся от него и не желающий больше никогда показывать свое истинное лицо.
- Как ты это понимаешь? - Лиза немного теряется от слов одноклассницы и опускает глаза вниз, пытаясь понять, где именно она успела спалиться.
- У тебя глаза очень глубокие, за такими, обычно, прячется что-то сильное, и ты не исключение. Я прекрасно понимаю твой страх, но, может быть, стоило бы довериться кому-нибудь из психологов и открыться, если не на общей терапии, то хотя бы на индивидуальной. Все они хотят помочь тебе, вытащить что-то настоящее и научить тебя жить с этим. Может быть, так действительно станет легче, попробуй. - Чрагян осторожно берет Лизу за руку и сжимает ее.