Как могла Илина рассказать, что Берси вчера ночью благословил двух женщин из ее народа? Как объяснить, что это сделал человек? Который не понимает, или отказывается понимать свое положение. Которого, порой, хочется взять за шиворот и хорошенько встряхнуть.
Звук ливня за окном усилился. Пару раз ударил гром, озарив темные окна вспышкой молнии. Когда со стороны кухни вышел хозяин постоялого двора с двумя кувшинами вина, дверь на улицу очередной раз открылась, и на пороге появилась невысокая фигура в плаще. Откинув капюшон, беловолосый юноша улыбнулся, ловя удивленные взгляды.
— Барон Крэтон? — удивилась Бристл.
— Добрый вечер, — он галантно поклонился, взмахнув полой мокрого плаща. — Я здесь по поручению моего дяди. Нет, нет, не утруждайтесь, я лишь на несколько минут. Погода разгулялась не на шутку, а мне еще предстоит долгий путь домой. Берси потерял мой… наши с дядей подарки, — он положил на стол вырезанный из дерева амулет и изящный серебряный браслет. — Дядя всегда мог легко найти однажды созданное им украшение. К сожалению, человек, у которого хранились эти вещи, не знает местонахождения нашего друга. Но он любезно поведал, что к его исчезновению причастен орден кровавой луны. И если бы не их жадность, они бы не стали забирать его живым. Не помню, сколько нужно времени, чтобы подготовить кровавый ритуал… И да, — опередил он Бристл, не дав сказать ей и слова, — вы идете в верном направлении. Последний раз о кровавом ордене слышали в Та-ур Сиере. Говорят, им покровительствует сам Фахт.
— Спасибо Матео, — искренне поблагодарила Бристл, — я твоя должница. Обязательно навещу вас с дядей, когда мы вернемся в столицу…
Появление мага оказалось для нас большой неожиданностью. Он просто рухнул с неба посреди базара. Резкий порыв ветра сорвал и перевернул все ближайшие навесы, разметал глиняную посуду, превратив ее в мелкие черепки. Взметнулись в воздух красные и желтые облака специй. Шум, гам, крики. Люди в панике бросились наутек, забыв про товар.
Невысокий, сильно загорелый мужчина лет сорока, в дорогих белых одеяниях, вышитых золотом, буквально завис в метре над землей. Полы его одежд развевались, то ли порождая резкие порывы ветра, то ли подчиняясь им. В руке он сжимал длинный посох, оканчивающийся трёхпалым когтем. С каждого когтя свисала тонкая серебристая нить с небольшим блестящим шариком на конце. Пока он висел в воздухе, шарики опускались, удлиняя нить.
— Возмутители спокойствия, — сказал он негромко, но ветер усилил его голос. — Демоны и маленький маг…
Говорил он на имперском чисто, без акцента. Голубые ясные глаза. Нет, на южанина он не походил вовсе.
— Что, «Красивые черные рожки», сами пришли ко мне, чтобы занять место рядом с собратьями в витрине? — улыбнулся он. — А где же еще одна пара рожек? — он обвел разгромленную часть рынка. Повел рукой, и резкий порыв ветра разметал все, что осталось, расчищая площадь.
Я не удержался на ногах и кубарем полетел на землю. Но я успел заметить, как Нова обнажила меч и бросилась к магу. Тот лишь передвинул удобнее посох и две из трех нитей метнулись вслед за шарами, оставляя в воздухе прозрачный след. Все произошло очень быстро. Эти следы перечеркнули размытый силуэт Новы. Один прошел на уровне пояса, второй немного выше. Женщина споткнулась и упала, а я не мог оторвать взгляд, от катящейся по земле головы.
Маг опустился на землю. Сделал шаг вперед, наклонился и поднял за волосы отрезанную голову. Все с той же улыбкой всмотрелся в лицо Новы. Не знаю, что со мной случилось, но в этот момент я был напуган. Так, что не мог пошевелиться. Даже не заметил, когда появилась Нита. Она подхватила меня излюбленным способом всех асверов и помчалась прочь с площади.
Окончательно в себя я пришел, когда наш импровизированный фургон поднимался по ухабистой дороге на небольшой холм, оставляя очертания города далеко позади. Каких-то два часа и, окончательно стемнело. Пришлось останавливаться, чтобы лошади не переломали ноги. Отъехали от дороги подальше, хоть в этом и не было необходимости. Безлунной ночью, когда даже вытянутую руку не видно, в погоню отправиться могут разве что оборотни. Или асверы, так же прекрасно видящие в темноте.
Нита в фургон так и не заходила. Закончив возиться с лошадьми, просто ушла в темноту, не сказав ни слова. А я сидел всю ночь, накинув грязную мешковину, не в состоянии уснуть. И ругал себя за недостойные мысли, что она решила вернуться в город, оставив меня одного, посреди этой мрачной и холодной пустыни.
Заснул перед самым рассветом, и впервые за долгое время мне приснился кошмар. Раз за разом я наблюдал одну и ту же картину, как голова Новы катится по земле, глядя на меня осуждающим взглядом черных глаз. А на месте рожек у нее кровоточащие раны.
Проснулся от жары и духоты. Фургон еле полз куда-то по пыльной дороге. Пошарил взглядом по пустому внутреннему пространству. Хотелось пить. Сложил мешковину в несколько слоев, уселся сверху, закрыл глаза, пытаясь отрешиться от жары и жажды. Так и ехали несколько часов…
