В моей голове взорвался ослепительный фейерверк. Сознание поняв, что сейчас произойдёт что-то непоправимое, благополучно ушло в беспамятство. Последней мыслью, пролетевшей мимо, было желание какой-то молоденькой девчонки узнать, что происходит, и почему старшая её отряда так странно себя ведёт.
Нахлынувшая тьма должна была схлынуть так же внезапно, как появилась, но перед самым пробуждением мне приснился необычный сон. В том смысле, что вспомнился самый первый момент, когда я почувствовал присутствие Уги. Красивая женщина в лёгком платье, сжимающая в левой руке нож из тёмного железа. Сколько я не напрягался, не мог разглядеть её лица. Но мог с уверенностью сказать, что она самая красивая женщина на свете. Пара чёрных рожек, слегка изогнутые и немного длиннее, чем у представительниц старшего рода. Женщина коснулась пальчиком рога, провела по нему до самого острия и обратно. Она что-то хотела сказать этим жестом. Что-то важное.
На лоб легла прохладная ладонь. Я взял её, прижал к щеке.
—
— Ни то, ни другое, — ответил я. Прислушался к себе. Чужие намерения я чувствовал, но попытка сосредоточиться на них вызывала неприятные ощущения. — Голова немного кружится. Сколько я так провалялся?
— Сутки, почти.
— Заглянул, называется, в гости на полчаса, — я сел, огляделся в поисках вещей. Илина сходила за ними, протянула мне не совсем то, во что я был одет вчера. — Бристл не ворчала?
— Нет. Но просила быть к обеду или, хотя бы, к ужину.
— Хорошо, давай тогда к делам. Я надеюсь, с Ивейн всё в порядке?
— В порядке, — она протянула мне кружку с отваром трав. — Тёплый.
— Спасибо, — я в пару глотков выпил содержимое. Головокружение постепенно начало уходить, а в голове немного прояснилось.
— Как насчёт сначала позавтракать? Внучка старейшины никуда не убежит.
— Мне кажется, или тут колючая мелисса? — опознал я сильнодействующее успокоительное. Чтобы оно подействовало на асвера, они пили его в такой концентрации, что обычного человека вырубало с одного глотка.
— Только листья, собранные до цветения. Да и от них только запах. Эвита уверяла, что ты почувствуешь его. Я опять проспорила.
— Запах очень уж очевидный. Эвита слишком высокого обо мне мнения. Кстати, чем вчера всё закончилось?
— Тебе не мешало бы самому в этом поучаствовать, — то ли укоризненно, то ли с ноткой ехидства, сказала она. — Мы ещё пять минут валялись на полу, после того, как ты решил потерять сознание. Это было… неприятно.
— Прости. Спонтанно получилось. Слишком много убийственных намерений прочёл разом.
Я поманил её, поцеловал. Несколько минут она не отпускала меня, затем неохотно отстранилась.
— Если это были все извинения, то ты ещё не прощён.
— Я очень постараюсь загладить вину. Но позже.
Со вчерашнего дня в гильдии ничего существенно не изменилось. Разве что часть асверов ходила в истинном облике. В жилой части почти никого не было, а вот на лестнице мы столкнулись с большой группой молодёжи. Они переносили на склад обработанную кожу, из которой впоследствии они будут делать части для доспехов и всевозможные ремни. Наставница, ведущая их, приветственно кивнула, добавив немного уважения в простой жест. Я сбавил шаг, чтобы кивнуть в ответ. Раньше об «уважении» я мог судить только по внешнему виду, а сейчас почти физически ощутил это. И точно мог сказать, что старшая выделила своё отношение к нам намерено. Молодёжь, кстати, тоже это уловила. Одна молодая девушка попыталась повторить, но получилось настолько неуверенно, что вызвало улыбку у всех. Покраснев до кончиков ушей, она спрятала лицо в рулон кожи.
— Не замечал раньше, что вы и так можете, — тихо сказал я Илине, когда мы отошли подальше.
— Ты многого ещё не замечаешь, — ответила она, беря меня под руку. — Как подросток, встретивший двенадцатую весну.
Почему-то думал, что Ивейн запрут в подвале, но для неё выбрали одно из складских помещений, в рабочей зоне. Как сказала Илина, свободных комнат в гильдии, пока идёт ремонт, не осталось. Склад охраняла пара из отряда старшего рода, расположившись по обеим сторонам от двери. Мне они препятствовать не стали, позволив открыть дверь и даже войти первым.
Небольшую комнату склада заполняли ящики и бочки, почти не оставляя свободного места. Ивейн сидела на одном из ящиков спиной к двери, со всем старанием изображая несправедливо наказанную.
— Ивейн, — позвал я безрезультатно. Она даже ухом не повела. — Эй, Сероглазка. Только не говори, что ты обиделась.
— Лучше уходи, — отозвалась она, с обидой в голосе, — а то убью тебя ненароком. Я ведь так этого хочу…
— Эх, глупая, — вздохнул я. — Прости, что не успел всё разъяснить и тебе попало. Тут вообще виноватых хватает. Обещаю, что всем достанется по заслугам. И Вьере, в том числе. За излишнюю ретивость. Лично попрошу Рикарду воспользоваться любимой плетью. Всё, хватит дуться. Ты же не маленькая девочка.
Ивейн обернулась, поджала губы. Вокруг левого глаза у неё красовался круглый синяк бордового цвета. Я с трудом подавил улыбку.
