Тали права, у меня как-то неожиданно образовалось слишком много врагов. За собственную жизнь я не переживал вовсе. А вот за близких было откровенно страшно. Особенно когда я встал кому-то как кость в горле. Я должен их защитить. Любым доступным способом.
– Надеюсь, ты станешь хорошей хозяйкой для нашего дома, – сказал я.
– Не надо «надеяться», верь в меня. И раз мы договорились, надо скрепить семейные узы, – она потянула завязки платья и принялась стаскивать его через голову.
– Что, пр… прямо сейчас? – удивился я.
Она стянула платье, прижала его к себе. Пару секунд смотрела на меня, потом захихикала.
– У тебя сейчас глупое и очень смешное выражение лица, – смеясь, сказала она. – Мне надо отлучиться на пару дней. Забрать кое-что из дома семьи Лиц.
Под платьем у нее была теплая ночная сорочка. Она отбросила платье в угол, соблазнительно подойдя ко мне. Точнее пыталась казаться соблазнительной, так как подобной практики у нее явно не было. Взяв мою руку, она прокусила ладонь, тут же разжав зубы, и слизнула кровь, побежавшую из раны.
– Можно было сделать это как-то по-другому? – спросил я, глядя на рану. Боль была неприятно пульсирующая, при этом рана совершенно не кровоточила.
– Мне нужно немного сил, чтобы обернуться быстрее, – она довольно кивнула, когда я наложил малое исцеление. – Ты хотел еще что-то?
– Хотел, – я привлек ее, поцеловал в губы. Отпустив только через несколько секунд, прошел к двери, обернулся. – Это чтобы наши с тобой выражения лиц были похожи, – довольно улыбнулся я, видя ее удивление. Небольшая, но сладкая месть.
Выйдя в коридор, я лоб в лоб столкнулся с Красавицей.
– Я не подслушивала, – быстро сказала она. Затем, как доказательство своих слов убрала челку с лица. – Ты сказал, что можешь убрать его.
Один рог был сломан у нее по самое основание. Видно, что после травмы его немного подточили, сделав небольшой аккуратный пенек. От рога вниз тянулась сетка старого, грубого шрама, проходившего через бровь и скулу, до самого подбородка. Он немного сгладился со временем, но до сих пор выглядел жутковато.
– Когда была маленькой, с лошади упала, – пояснила она.
– Новый рог не вырастет, наверное, но шрам я сведу. Завтра с утра. Сейчас просто не до этого.
– Что просишь? За услугу, – пояснила она.
– А ты точно асвер? – рассмеялся я. – Ты первая, кто предложил мне что-то в обмен.
– У людей так принято, – на полном серьезе ответила она.
– Ничего не надо. Передай Мастеру, что завтра утром я к вам загляну.
– Я передам, – кивнула она.
Не стал говорить, что чувствовал ее подруг, которые тайком подглядывали за нами через приоткрытую дверь. Приложив палец к губам, я тихонько протянул ей конфету. Кивнул, чтобы она попробовала. Еще в Толедо приготовил парочку. К обычному рецепту, который мне показала старшая из горничных, я добавил немного медвежьей мяты. Получилось настолько едко, что прошибало на слезу. Но в купе с приторно-сладким вкусом выходило просто восхитительно.
Девушка положила конфету в рот, и изменилась в лице, словно лягушку попробовала. Затем ее брови полезли вверх и она зашмыгала носом, когда вкус мяты набрал полную силу. Оставив изумленную девушку, я спустился на первый этаж, где меня ждала Илина. Через плечо у нее висела сумка с полным набором трав.
– Ты долго, – сказала она.
– Хочешь со мной пойти?
– Боюсь, что ты можешь испортить отвар из румяного корня.
– А его разве не надо просто залить кипятком?
– За шиворот тебе кипятка налить…, – проворчала она, требовательно протягивая руку. – Сама приготовлю. Ты ведь учел, что Лиара ребенок и что она весит меньше взрослого мужчины? Про это и говорю, – она забрала конверт с корнем. Прислушалась к чему-то. – Она совсем ушла?
– Нет. Хотела слетать к замку, забрать какие-то вещи.
– Только не говори, что она поедет с нами в столицу?
– Раз ты просишь, говорить не буду.
– Зачем ты вообще полез в тот подвал? – вздохнула она. – Что ей от тебя нужно? Почему она к тебе привязалась?
– В двух словах не описать. Я думал, ты уже поняла. У нее удивительно яркие намерения. Кстати, спасибо, что держала себя в руках.
– Пожалуйста, – проворчала она. – Я эти самые, яркие которые, намерения, никак разобрать не могу. Поэтому и не придушила ее на месте.
– В смысле? То есть, то, что она хотела разорвать меня на мелкие кусочки и съесть, ты не почувствовала?
– Так, значит, все-таки съесть, – она прищурилась.
– Нет, нет, это я пошутил. Определенно пошутил. Ауч, за что!? – я потер ушибленное плечо. – Ай! Не злись, пожалуйста.
Как оказывается, Илина умела не только злиться и сердиться, но и обижаться. Вроде совсем не грубо пошутил. Тяжело с женщинами. Придется извиняться. Решил вечером конфет сварить, попутно разорив герцогскую кухню на сахар. И чтобы совесть не замучила, сделаю немного для маленьких сестер Блэс. Они, как и асверы, конфеты обожают.
