Кутейников ерзал на скамейке, хотел что-то сказать, но твердый голос Давыдова не сулил ничего доброго, поэтому комэск первой счел целесообразным промолчать.
- Причины ошибок - неумение и нежелание учиться воевать, - продолжал командир, - фатальное равнодушие к себе, к своему долгу перед Родиной. Человека бьют, но он ничего не предпринимает, чтобы выяснить, узнать, почему такое происходит. Многие летчики, возвратившись с боевого задания, где они наделали много промахов; действовали по шаблону, свои ошибки не анализируют, не стремятся их исправить. Их товарищи гибнут в бою, а они сами нередко труса празднуют, поджимая хвост при встрече с "мессершмиттами". Этот позор надо смыть кровью, но не своей, а вражеской. Сейчас обстановка такова: любая ошибка в бою будет расцениваться как предательство. Завтра мы получаем из соседнего полка шесть самолетов ЛаГГ-3 и два Яка. Приказываю: инженеру полка за счет ремонта подобранных в поле самолетов поддерживать самолетный парк на уровне десяти самолетов. Десять экипажей должны ежедневно вести боевые действия. Это приказ для всех. Завтра в девять утра вылетаем шестеркой: я с комиссаром и сержантское звено во главе с Богдановым. Мы должны показать немцам, что с нашего аэродрома не только куропатки взлетают.
Давыдов замолк, обводя присутствующих строгим взглядом. Стояла глубокая тишина, никто не смел и кашлянуть - слишком суров был командир полка в эти минуты.
- О деталях боевого вылета поговорим утром, для ориентировки скажу: идем на Сталинград прикрывать войска. Ударную группу возглавляю я. Группу прикрытия - Богданов или Фадеев парой, - закончил Давыдов.
- Есть! - четко отчеканил комэск второй.
- Вопросы есть? Все свободны.
Не проронив ни слова, участники совещания покинули землянку. Богданов с Фадеевым вышли последними.
- Чувствуешь, Анатолий, как развиваются события? Обстановка накалилась до предела, не случайно Сталин издал приказ и потребовал: "ни шагу назад". Дальше отступать некуда. Пора гнать фашистов обратно.
- Слышал я от пехотинцев, что приказ товарища Сталина подействовал на них здорово, - сказал Фадеев. - Видимо, и у нашего командира полка терпение лопнуло.
- Конечно. Сколько можно из-за нашей безалаберности терять людей и самолеты?
- Но ответственность он возложил на нас большую, - вздохнул Фадеев.
- У него другого выхода нет, Анатолий, - согласился Богданов. - Сейчас такая ситуация: или он овладеет положением в полку, или его согласно приказу снимут, разжалуют.
- Неужели до этого дело дойдет?
- Может дойти. - Богданов помолчал, потом спросил доверительно: - Ты обратил внимание - летят завтра с комиссаром вместе!
- Дар - ответил Фадеев. - Они, наверное, все продумали заранее?
- Конечно, - согласился опять Богданов. - Может, не одну бессонную ночь провели. Не шуточное дело.
- Я, честно говоря, товарищ капитан, и не думал, что все так обострится.
- Я тоже. Но в последние дни уже чувствовал: должен наконец произойти взрыв...
Вошли в сержантскую землянку. Овечкин и Гончаров были на месте. Комэск и командир звена вместе с летчиками расположились у стола. Более часа при свете коптилки шли баталии на бумаге. Наконец Богданов определил два наиболее вероятных варианта боя, которые все вместе отшлифовали до деталей, внося новинку в каждый тактический прием.
- Завтра наша задача - убедить командира с комиссаром следовать этим вариантам, - сказал Богданов. - Мне кажется, - добавил он, - что командиром группы прикрытия надо назначить тебя, Фадеев. Ты хорошо видишь даль, стреляешь не хуже меня, с Овечкиным вас водой не разлить, не только немецкими трассами, - улыбнулся он и закончил: - А сейчас - спать. На завтра, кроме хороших вариантов, нужны и светлая голова, и отдохнувшие мышцы, а это может обеспечить только хороший сон. Итак, до завтра!
- Спокойной ночи, товарищ капитан! - Фадеев вышел вслед за комэском, и голова у него чуть не закружилась от свежего воздуха.
Легкий ветерок дул с Волги, нес речную прохладу на раскалившуюся за день степь.
Поднялись наверх и Овечкин с Гончаровым.
- Как хорошо-то здесь! А мы сидим в землянке и керосином дышим!
- Все надо, Ваня!
- Товарищ командир давайте здесь спать?
- Нельзя, - ответил Фадеев, - лучше проветрить нашу обитель.
Овечкин и Гончаров взяли одеяло и стали махать им, увеличивая приток свежего воздуха. Закончив проветривание, снова обговорили некоторые детали предстоящего задания и, надышавшись свежим воздухом, юркнули в землянку...
5
С рассветом летчики принимали самолеты. К восьми часам перерулили их на свою стоянку и доложили командиру полка о готовности к боевому вылету, а также возможные варианты воздушного боя. Давыдов, быстро разобравшись в предложенных вариантах, согласился, предупредив Фадеева: без нужды с "мессерами" в затяжной бой не ввязываться. Лучше так - ударил внезапно и вверх.
- Понял, товарищ майор, - ответил Фадеев.
- Тогда по коням! В девять часов - готовность номер один, вылет в ближайшие тридцать минут. Мы можем потребоваться для усиления барражирующих истребителей из соседних полков. Включите радио и будьте на приеме, приказал Давыдов.
