В Ростове Вика была влюблена в Сергея. Это видели все, и она сама не скрывала. А сегодня… Сегодня она говорила о Сергее спокойно, почти равнодушно. Анатолий вспомнил, как близко, почти прижимаясь к нему, шла Вика, как доверчиво взяла его под руку… И сразу будто обожгло его: «А Нина?! Неужели и Нина могла быть вот так же близко, совсем-совсем рядом с кем-то другим?!»
Он забылся в легком полусне лишь перед рассветом. Его разбудили громкие, взволнованные голоса возле землянки. Говорили несколько человек. По их восклицаниям Анатолий понял, что немцы подошли вплотную к Сталинграду.
Перед летным составом полка Давыдова была поставлена задача прикрывать наши войска, обороняющиеся на подступах к Сталинграду. Стоять насмерть, но не допустить, чтобы немцы бомбили Сталинград.
Эти слова в устах приехавшего из политотдела полкового комиссара звучали очень решительно. Слушая его, Анатолий смотрел на небольшую группу летчиков и еще меньшую — по количеству — группу самолетов и думал: маловато нас. Но, конечно, будем стоять насмерть!
Слетав дважды на боевое задание, он убедился, что обстановка тяжелейшая, фашисты прочно держат в своих руках инициативу на земле и в воздухе…
Влившись в коллектив полка, девушки быстро свыклись с боевой обстановкой и стали незаменимыми помощницами опытных техников, аккуратность, точность при выполнении необходимых технических приемов и завидное трудолюбие при подготовке самолетов к боевому заданию самым благотворным образом отражались на качестве и результатах труда не только техников, но и летчиков.
Многие девушки в короткие сроки отлично овладели своей профессией и самостоятельно проверяли приборы, готовили оружие и самолет к боевому заданию. Особенно выделялись старательностью Саша Абросина, Вика Высочина, Аня Корнеева и Шура Тропинина. И как-то так сложилось, что все четверо подружились и задавали тон в девичьем коллективе.
Однажды Вика, быстро управившись со своими делами, подготовив оружие, подсоединив боекомплект и получив разрешение техника звена, пошла к подружке.
— Шура, моя помощь не нужна? — Какой человек откажется от помощи? Помоги, пожалуйста, собрать пушку, — ответила Тропинина.
— Это мы мигом!
Младший сержант — механик по вооружению, работавший с Шурой Тропининой, обрадовался появлению красивой общительной Вики Высочиной и заулыбался. Для этого был повод — все его старания сломать лед в отношениях с Тропининой ни к чему не привели. Шура занималась делом, говорила только о работе, попытки механика войти в «личный контакт» пресекались сразу взглядом и возгласом.
— Что-о-о?!
Высокий рост, крепкое телосложение девушки были убедительным доказательством того, что ее предостережение может оказаться не пустыми словами. А вот Вика совсем другое дело, казалось сержанту. С ней можно поболтать о том о сем.
Втроем они быстро собрали и установили пушку. Вика стала подсоединять ленту с патронами и, лукаво взглянув на младшего сержанта, проговорила:
— Вы, дружочек, уже наболтались с Шурой, теперь дайте мне с ней посплетничать о наших девичьих делах!
У механика вытянулось лицо, он понял, что радовался преждевременно.
— Вика, зачем прогоняешь? — спросил он обиженно.
— Дела, а времени в обрез. — И, хлопнув по плечу механика, она повернула его направо, слегка подтолкнула и выпроводила из женской компании: — Иди к ребятам, перекури. Закончим обмен новостями — позовем.
— Дождешься вас, — буркнул под нос оружейник и направился к капониру соседнего самолета.
— Скажи, Шура, ты продолжаешь дружить с Глебом? — спросила Вика.
Тропинина покраснела. Вика застала ее врасплох, отговариваться она не умела, а делиться сокровенным, как это делали некоторые девчата, сейчас ей не хотелось, несмотря на то, что раньше они делились многим — Вика рассказывала о Сергее, Шура — о Глебе.
Высочина поняла душевное состояние подруги и не стала добиваться откровенности, только спросила:
— Где он? Я что-то давно не видела его.
— Недавно был. Летает. Доволен. Сумасброд какой-то.
— Ты преувеличиваешь, Шура, он хороший парень.
— Я не об этом. Раньше ему редко давали летать, он очень переживал, а сейчас буквально на крыльях носится.
— Это хорошо, значит, настоящий летчик!
— Я ему говорю: «Глеб, так и убить тебя могут», а он хохочет своим громовым смехом и говорит: «Не отлили еще ту пулю, которая меня поразит!»
— Правильно говорит. Значит, верит в себя. Что толку, когда человек сомневается и в бою дрожит за свою жизнь? Как раз таких и бьют.
— Откуда ты все знаешь?
— Не слепая. Вижу. Потом, я почти каждого летчика, прилетающего после боя, расспрашиваю, они в это время все откровенно говорят.
— Вика, вот тебе бы в воздух!
— А что? Я всегда готова.
— Ты казачка, тебе на коня, саблю в руки, и тогда — держись, фашисты!
— Не смейся, Шура! Если бы мне научиться летать, я бы не отстала от некоторых!
— А как поживает Фадеев? — с намеком, хитро поглядывая на Вику, спросила Шура.
— Толя надежный товарищ, с ним можно всегда быть спокойной, — ответила Вика, стараясь говорить как можно равнодушней.
