Иногда резервный день даёт шанс всё изменить…Семнадцатилетняя Арина, дочка прокурора провинциального города Мирошева. Мама опекает Арину, защищает от всех мыслимых и немыслимых угроз, не разрешает дочери есть вредные продукты, встречаться с мальчиками. Арина уходит из дома и просит своего одноклассника, своего парня, принять её. Но Дэн боится скандала и отказывает Арине. Избалованная благополучная девушка страдает, разочаровывается в авторитете матери, начинает стыдиться прошлых некрасивых поступков, в знак протеста отказывается посещать выпускные экзамены и уходит из дома."Есть чипсины, большие и пузатые, а есть крошки – это обычные люди, – так считает один из героев повести. – Крошки растоптали «собратья» и они никому не нужны." Но Дэн не согласен: если тебя обидели, поступили с тобой несправедливо и почти уничтожили – ты всё равно выживешь, очернивший и безнаказанно унизивший тебя, поплатится за свою подлость. Арина мучается вопросом: значит, она – враг? И – пишет исповедь.
Сейчас июнь. Я пишу за этим незнакомым деревянным столом по совету папы. Папа сказал надо писать так, чтобы постороннему было всё понятно. Все преступники пишут папе апелляции. Папа сказал: после суда и вынесения приговора преступники и их родственники как и я – на грани, переживают сильно и начинают писать жалобы и протесты. Папа говорит, что эта писанина мало на что может повлиять, и преступники об этом догадываются. Но всё равно пишут. С кучей ошибок, но пишут. Напишут и успокоятся… Отсидят и выйдут. Я теперь у папы в доме – сижу. Но в любой момент, в отличие от преступников, могу выйти.
Тюрьма в нашем городе Мирошеве – знаменитая, со всего региона к нам везут. Пересылочная тюрьма. Здание тюрьмы стоит напротив кремля, но сильно правее, если стоять к кремлю спиной. Здание строилось на совесть, на века, на вечность. Строили тюрьму монахи. Стены – почти как в кремле толстые, но бойниц, как в кремле, нет.
В тюрьме можно ручку попросить и бумагу, и написать прокурору по надзору. Прокурор по надзору – это мой папа и есть. Папина невеста – я с ней сегодня познакомилась – она психиатр, она, как и папа, обещала мою исповедь внимательно прочитать. Она после университета в психоневрологическом диспансере начинала в Москве, и почти сразу – в связке с полицией, но скоро папа её к нам переманил. А у нас в Мирошеве диспансера нет, у нас просто в больничке психиатрическое отделение. И поликлиники, детская и взрослая, тоже в больнице. И папина невеста – там, в специальном кабинете. Прежде чем на учёт ставят в ОДН1, нарушителя должен детский психиатр осмотреть: поговорить, поставить предварительный диагноз. И папина подруга ставит предварительный диагноз. Потом, по решению инспектора, нарушителя кладут в больничку на обследование. И диагноз подтверждается или опровергается. И только потом начинается следствие. У нас в Мирошеве подростки сложные, и наркоманов очень много, в ОДН много работы. По статистике, чем южнее по Центральной России, тем ситуация с наркоманией ещё хуже. Мы –то север. У нас в Мирошеве самый неблагополучный район – Иголочка. Это рабочая окраина, там была фабрика игрушек и игольный завод. Теперь игрушечный завод закрыт, а игольный – работает, но не в полном объёме. Отсюда – безработица и криминогенная обстановка. Папина невеста… она такая милая. Я не знаю, как зовут невесту. Меня вчера сюда привезли, мы с мамой об этом доме, и уж конечно о невесте, и не догадывались. Видели папину стройку два последних лета, когда за травами в Семенной ездили, но не знали, что это папин коттедж. Стена – два с половиной метра, каменная. Хороший дом, и валерианой не воняет, как в нашей квартире. Папина невеста пришла утром сюда ко мне, представилась – я моментально забыла, как её зовут. Может, это гипноз? Она всё-таки профессионал. А может, потому что я ночью на пруду замёрзла сильно? Странное имя. Знаю, что на А. начинается. Моё имя тоже на А. Поэтому я точно помню, что с этой гласной начинается.
Папина невеста мне сказала:
– Давай знакомиться.
– Давайте, – отвечаю: – Я –Арина.
– А я, – ответила она, – а-а-а…А.
А.
Не Арина точно. И не Анастасия (ненавижу это замусоленное имя). Вроде Ангелина, или Акулина. Может, Аглая? Нет. Буду звать её А. Хорошая она. Хорошо у них. И чипсы можно есть. А так и сказала:
– Можешь есть чипсы сколько угодно. Хоть десять пакетов. Если плохо станет, вызовем доктора и всё.
– И всё?! – поразилась я.
– И всё.
– Не надо доктора. Если что, я сама знаю, что делать.
– Хорошо, ты же у нас химик, – улыбнулась А.
– И это вы знаете?
А. кивала, улыбалась. Тогда я осмелела и стала просить самые важные свои вещи:
– Вы мне пожалуйста мой фармакологический справочник привезите, лимонную кислоту, лимоны, активированный уголь и минеральную воду в стекле, ноутбук и флэшки.
– Всё здесь есть, Ариша, мама тебе всё передала…
– И она на вас не накинулась? – испугалась я.
– Нет, что ты. Она о моих отношениях с твоим папой ничего пока не знает. И потом – я же в форме была.
– Ну и что? Мама очень подозрительная, а вы – такая красивая.
– Это ты красивая, Ариша, – вздохнула грустно А. – А я – что? Так – блёклое подобие тебя и твоей мамы.
– Но папа теперь с вами?
Она вздохнула, неловко опёрлась о стол:
– Да. Но я…
– Что? – испугалась я. – Беременны? От папы?
– Да нет. Ну что ты! – улыбнулась А. – Просто я хотела сказать, что на такие безрассудства, как ты, уже не способна.
А. замялась и вышла из комнаты. По-моему она мне завидовала.
