– Двойственность пространства-времени, альтернативные вселенные, – язвительно прокомментировала мисс Лелаш. – Вы не грешны, часом, мистер Орр, пристрастием к ночным повторам старинных телешоу?
– Отнюдь нет, – сухо, в тон ей, бросил клиент. – Мисс Лелаш, я не прошу вас верить мне. Во всяком случае без доказательств…
– Ну слава те, Господи!
Клиент улыбнулся почти что весело. Он смотрел на хозяйку кабинета весьма приязненно, даже чересчур – мисс Лелаш поняла вдруг, что, похоже, приглянулась ему как женщина.
– Мистер Орр, ну признайтесь же, что пошутили. Какие, к дьяволу, доказательства можно извлечь из сновидений! В особенности если ваши сны при малейшем изменении стирают все улики вплоть до плейстоцена?
– А не могли бы вы… – спросил Орр с неожиданным напором, как бы осененный некоей новой надеждой, – не могли бы вы, действуя как мой адвокат, принять участие в одном из сеансов доктора Хабера? Если согласитесь, конечно.
– Да. Это вполне осуществимо. Такое можно устроить, придумав какой-нибудь благовидный предлог. Но, видите ли, использование в таком деле адвоката в качестве свидетеля возможных нарушений прав личности может взорвать установившиеся между врачом и пациентом взаимоотношения. Не знаю уж, каковы они там у вас на самом деле – извне судить трудно. Знаю только, что обычно пациент должен доверять своему врачу и наоборот. Если же вы натравите на Хабера адвоката, чтобы тот добился замены врача, о каком доверии дальше может идти речь? Вся работа насмарку. А вдруг он все-таки искренне пытается вам помочь?
– Да, конечно. Но он использует меня в своих экспериментальных… – Орр не договорил, заметив, как окаменело темное лицо Лелаш – Черная Вдова узрела наконец свою настоящую жертву.
– В экспериментальных целях? Вы не шутите? Этот агрегат, о котором шла речь, – он что, на самом деле экспериментальный? А одобрен ли такой эксперимент ЗОБ-контролем? Что вы подписывали, какие бланки, кроме форм ДНД и добровольного согласия на гипноз? Ничего? Похоже, у нас возник прекрасный повод для вмешательства, мистер Орр.
– Значит, вы сможете присутствовать на сеансе?
– Вполне возможно. Но дело пойдет уже о защите ваших гражданских прав, а не просто личной неприкосновенности.
– Вы, надеюсь, понимаете, что никаких серьезных неприятностей доктору Хаберу я не желал бы причинять? – забеспокоился Орр. – Очень не хотелось бы. Я ведь чувствую, что мыслит он правильно. Единственное, что тревожит,
– он не столько лечит меня, сколько использует.
– Если Хабер ведет опыты на людях с благими, так сказать, намерениями, то примет свою судьбу как должное, без стенаний. А если оборудование зарегистрировано и одобрено, то ничто ему и не угрожает. У меня уже было два схожих случая. По просьбе ЗОБ-департамента я наблюдала в медцентре иллюзион новичка-гипнотизера – явное надувательство, – а также вывела на чистую воду одного типа из института «Лесная дубрава», который внушал людям агорафобию, чтобы те в самой жуткой давке чувствовали себя как рыба в воде. Мы пришли к выводу, что в таких действиях кроется элемент нарушения закона о промывке мозгов. В общем, я без труда смогу получить ордер ЗОБ-контроля на проверку этой – как бишь там ее? – техники доктора Хабера. Вы при этом, кстати, останетесь за рамками – доктор и не узнает, что я ваш адвокат. Сделаем вид, будто вообще незнакомы. Я заявлюсь как официально аккредитованный наблюдатель АСДС note 4, приглашенный ЗОБ-контролем. Тогда, если дело у нас не выгорит, ваши с доктором отношения ничуть не пострадают. Это единственный приемлемый способ поприсутствовать на одном из ваших сеансов.
– Я, кстати, единственный пациент, которого доктор Хабер пользует сейчас своим Аугментором – он сам так говорил. Аппарат еще в стадии доработки.
– Стало быть, независимо от намерений, это явный эксперимент на человеке. Хорошо. Посмотрим, что мне удастся сделать. Должна предупредить
– одни формальности займут никак не меньше недели.
Орр выглядел явно разочарованным.
– Постарайтесь не стереть меня из реальности вашими снами за предстоящую неделю, мистер Орр, – посоветовала Лелаш, отчетливо расслышав в собственном голосе хитиновое клацанье жвал.
– Разве что нечаянно, – ответил тот с искренней благодарностью – да нет. Господи Боже мой, в его голосе звучала не просто благодарность – нескрываемая приязнь! Орр явно симпатизировал ей!
Бедный маленький псих, сидящий чуть ли не на игле, похоже, втрескался в нее по уши. Но и ее саму это почему-то не оставило равнодушной. Их руки встретились на мгновение – шоколадная Лелаш и молочно-белая Орра, – прямо как на том чертовом значке из детства, из бисерной коробки ее матери, значке, отштампованном одной из великого множества примирительных комиссий середины прошлого, двадцатого века: черно-белое рукопожатие – «Дружба навек». О Господи!
Лишь утратив Великое Дао, обретаем мы подлинные праведность и милосердие.
