Резец небесный полностью

Орр неловко пожал протянутую клешню. Существо застыло, как бы изучая собеседника, хотя никаких глаз у пришельца под щитком как бы заполненного туманом шлема не наблюдалось. «А есть ли вообще у него голова? Есть ли там под панцирем, под зелеными его доспехами вообще хоть что-либо, хоть какая-то оформленная субстанция?» – невольно подумалось Орру. Неизвестно. Однако непонятно отчего ему вдруг стало легко и просто с этим Тьюа'к Эннби Эннби.

– Я не очень-то на это рассчитываю, – произнес он под воздействием душевного порыва, – но не знали ли вы кого-нибудь по имени Лелаш?

– Лелаш. Жалеть но нет. Ты искать Лелаш?

– Я потерять Лелаш.

– Разминуться в туман.

– Нечто вроде, – печально кивнул Орр. Затем извлек из груды на столе крохотный бюстик Франца Шуберта – два дюйма, типичный учительский приз для старательных учеников музшкол. На обороте шатким детским почерком накарябано: «А мне по барабану». Отрешенно-сосредоточенным лицом композитор напоминал Будду, для чего-то нацепившего пенсне. – Сколько это стоит?

– Пять в новые центы, – отозвался хозяин.

Орр выудил из кармана федплановский никель.

– Существует ли способ контролировать йах'хлу, заставить идти по пути… по должному пути?

Пришелец, приняв монетку, величественным жестом отправил ее в кассу – аппарат столь древний, что ранее Орр принял его за одно из выставленных на продажу свидетельств давно минувшей эпохи. Звякнув его рукояткой, хозяин застыл снова.

– Одна ласточка еще не делать весна, – проронил он наконец. – Взяться дружно, не быть грузно. – И снова смолк, похоже, не вполне удовлетворенный своей попыткой перебросить мостик через пропасть непонимания. Постояв так с полминуты, хозяин шевельнулся, подошел к витрине и, выудив из стопки выставленных в ней пластинок одну-единственную, вручил Орру. Это оказался диск «Битлз» – «А друзья мне чуток пособят».

– Дарение, – сказал пришелец. – Есть приемлемо?

– Да, – ответил Орр, вертя в руках маленькую пластинку с крупным центровым отверстием. – Спасибо, огромное спасибо! Это весьма любезно с вашей стороны. Я крайне признателен.

– Приятно, – прошелестел коммуникатор хозяина. В безжизненном механическом голосе Орру и впрямь вдруг почудилась нотка удовлетворения, по крайней мере пришелец снова шевельнулся.

– Я смогу послушать пластинку на аппарате своего консьержа, у него как раз есть старый патефон в приличном состоянии, – добавил Орр. – Еще раз большое спасибо.

Они снова обменялись рукопожатием, и Орр откланялся.

«В конце концов, – рассуждал он по пути к своей Корбетт-авеню, – нет ничего удивительного в том, что пришельцы так ко мне добры. Они на моей стороне. Ведь по сути дела я их и придумал. Правда, непросто разобраться, в чем именно эта суть, каков скрытый смысл их появления. И все же пришельцев не было прежде вокруг, а может, и вообще нигде не было, – пока я не увидел тот сон и не позволил им быть. Следовательно, между нами существует связь, и всегда имелась, с самого начала.

Но ведь если дело обстоит именно так, – продолжал рассуждать Орр в такт неспешному своему шагу, – тогда весь мир, какой он сейчас, должен быть на моей стороне. Ведь и его я создал своими снами. Конечно же, он за меня. Именно так, а сам я малая его часть, неотъемлемый атом. Доля неделимая. Как я иду по земле, так и она по мне. Я дышу воздухом, и он уже другой. Я связан с миром нерасторжимо.

Только с Хабером у меня все иначе. И с каждым сном разница ощутимей, контраст все разительней. Он против меня, и наши с ним взаимоотношения добрыми не назовешь. Все те аспекты бытия, за которые ответствен именно он, на сотворение которых он вынудил меня под гипнозом, я и ощущаю как чуждые и вконец лишающие сил…