- Василий Илларионович, если я Вас еще когда-либо застану около пациента, за которым Вам поручено наблюдать, занятым каким-нибудь другим делом, то этот день станет последним днем нашей совместной работы. Пока ступайте в ординаторскую, - глубокий мужской голос ни на миг не потерял своего обаяния, в процессе произносимой тирады.
Послышалось огорченное сопение и поспешно удаляющиеся шаги.
Виктор, Вы меня слышите? - негромко продолжил голос.
Рисковать было не из-за чего, я сразу открыл глаза.
Рядом с моей кроватью стоял очередной персонаж в белом халате. В отличие от молодого "очкастого Васьки", персонаж был солиден, имел аккуратную бородку, располагающее лицо и внимательные глаза, был мужчиной лет под пятьдесят и имел солидный начальственный вид.
- Вот и отлично! - он с оптимизмом встретил мое "пробуждение" - как себя чувствуем после операции, молодой человек?
Пока я лежа слушал хихикающего "Ваську", у меня было время подготовиться к этому очевидному вопросу:
- Доктор, - хриплю я пересохшим горлом - скажите мне правду, я обещаю мужественно ее встретить... мне скоро придется идти в школу?
Персонаж пару секунд хлопал глазами, а потом вульгарно заржал в полный голос. И не слова не говоря, вышел из палаты, продолжая ржать уже на ходу.
Впрочем, через пару минут он вернулся с медсестрой средних лет, которая напоила меня, аккуратно придерживая голову. Сам же персонаж представился "завом Первой хирургией - Владимиром Михайловичем".
Затем Владимир Михайлович, не переставая улыбаться, стал измерять мне давление, сунул под мышку градусник, поданный молчаливой медсестрой, проверил зрачки и поприкладывал стетоскоп к моей груди. Удовлетворенный результатами и показаниями термометра, потрепал меня по голове и порекомендовал "спать и набираться сил". После его ухода, я остался в палате один.
- А все-таки я его свалил! - губы сами по себе расплылись в непроизвольной улыбке - никогда не получал удовольствия от драк или другого насилия, но сейчас был глубоко и всецело удовлетворен. Впрочем, расточал улыбки недолго. Наконец, дошла суть моего положения. Я в больнице, о ране знают, мою "страховку" в куртке уже, наверное, нашли. Еще бы не нашли, там одни менты вокруг! Значит надо ждать гостей. Мдя... А еще мама... Тут проблем будет не меньше. Мдя, еще раз...
Пока я лежал, погруженный в мысли и усиленно комбинирующий варианты, за дверью послышались многочисленные шаги, приближающиеся к дверям моей палаты.
- Ага, за мной, гадом буду...- мысленно напрягаюсь и настраиваюсь на схватку.
Шум за дверью останавливается и стихает. Негромкий бубнеж голосов, и в приоткрывшуюся дверь в палату проникает давешний Владимир Михайлович.
- Не спишь?! - жизнерадостно спрашивает он меня, излучая оптимизм и веру во всемирное выздоровление всего человечества - как себя чувствуешь? А тут к тебе пришли, навестить!
"То ли дурачок, то ли и на самом деле не въезжает в ситуацию, впрочем, какая мне разница..." - думаю я и отвечаю:
- Не сплю, хорошо, так пусть заходят... - как будто у меня есть вариант предложить следакам зайти этак через месячишко!
Довольный "зав Первой хирургией" гостеприимно распахивает дверь и... "ух, твою ж налево" в палату заходят ЧУРБАНОВ, РОМАНОВ, какой-то хмурый дядька в штатском, милицейский генерал и Ретлуев, с непонятным выражением лица и неуместными, в такой компании, капитанскими погонами. Следом протискиваются трое офицеров, каждый с парой стульев, но они не задерживаются и, оставив стулья, беззвучно исчезают за дверью.
Просторная палата сразу стала маленькой и забитой, от такого количества людей. "Заву", видимо, тоже разрешили присутствовать, и он скромненько замер возле двери. На передний план выдвинулся Чурбанов, он был в более скромном, чем утром, не парадном мундире, но все равно смотрелся импозантно, Галину Брежневу можно понять:
- Ну что, герой, как самочувствие?!
Ха, прогнозируемый вопрос, ну так, держи ответ!
- Раз дырка только в боку, а голова цела, то значит Вы успели меня поймать... по-крайней мере, это последнее, что я помню. Так что, чувствую себя значительно лучше, чем могло быть! Спасибо, Вам большое, дядя Юра! - делаю признательную морду.
Чурбанов такого не ожидал, сначала слегка смутился, потом засмеялся:
- Да, пожалуйста, "племянничек", голову твою совместно сберегли, теперь бок пусть выздоравливает! Вон Григорий Васильевич тебе свой реанимобиль отдал и в лучшую больницу города отправил, - он отступил в сторону, давая место около моей кровати Романову.
- Спасибо, Вам большое, Григорий Васильевич! Больница мне оказалась очень кстати...
Все опять засмеялись. Романов пододвинул один из стульев и сел рядом с кроватью:
- А чего это он - "дядя Юра", а я "Григорий Васильевич"?! - весело спросил Романов, с интересом рассматривая меня.
- Так с товарищем генералом мы уже обнимались, а с Вами, Григорий Васильевич, еще нет! - бодро отрапортовал я.
