Это был Пирс, и моя голова начала болеть.
— Уходи, — сказала я. Это была его идея.
— Извини, — произнес он тихо, и я подняла голову, когда он сделал несколько шагов прочь.
— Подожди, — выпалила я, вспомнив страдание в его глазах, когда он предложил это проклятие. Он уже использовал его раньше. Может быть, он знал, как оправдать его. — Не уходи, — прошептала я.
Он медленно развернулся. На его нахмуренном лбу читалось страдание.
«За меня?», — подумалось мне.
Из-за того, что он помогал мне потерять мою невинность? Вопрос о том, что я использую черную магию, чтобы спасти тех, кого я люблю, был решен, и я не знала, как себя чувствовать по этому поводу.
Я следила за грацией Пирса, когда он вернулся и сел напротив меня, опустившись на край стула с другой стороны кофейного столика. Выдохнув, он поставил локти на колени и посмотрел на свою руку, обожженную и ноющую. Я чувствовала исходящий от него запах сада. Он смешивался с его запахом колдовского красного дерева, сильным из-за только что сплетенной высокой магии — черной магии.
— Со всеми все хорошо? — спросила я, чувствуя вину из-за того, что думала только о себе. — Биз? Дети Дженкса?
Пирс откинул волосы с глаз.
— Трое детей Дженкса были ранены, но их подлечат. Дженкс — прирожденный стратег.
Я опустила ноги на пол и с трудом встала, покачиваясь от усталости.
— Я должна посмотреть, смогу ли я чем-нибудь помочь, — сказала я, несмотря на то, что боялась возвращаться туда.
Пирс поднялся вместе со мной.
— С ними все хорошо, — произнес он, беря мои пальцы своей не обожженной рукой, чтобы придать словам больше силы, — я больше беспокоюсь о тебе.
Забота в его взгляде заставила слезы навернуться мне на глаза. Черт побери, я не собиралась плакать — даже если бы я полностью уничтожила весь род людской. Пирс потянулся, и я отступила. Мне что-то было нужно, но не это. Я не заслуживала утешения от другого человека. И не от него. Это было слишком просто, и это не могло быть по-настоящему.
Рука Пирса упала, его лицо стало еще более встревоженным, когда он увидел мой страх.
— Поговори со мной, — сказал он просто.
Это… я могла сделать, и я печально посмотрела на него, когда тиски вокруг моей груди сжались сильнее. Наверное, он был единственным человеком, который мог понять.
— Я больше ничего не знаю, — прошептала я. — Я почти убила их. Пирс, что я делаю. Я почти та, кем они называют меня. Черная ведьма. Может, мне просто стоит смириться с этим. Спрятаться в Безвременье с Алом. Оставить своих друзей…
Слезы снова начали течь. Уходить я хотела меньше всего на свете.
Слабо улыбаясь, колдун сел, успокаивая меня всего лишь своим присутствием. Он ничего не сказал, когда я села напротив него и прижала колени к подбородку, но даже того, что он просто слушал, не осуждая, было достаточно, чтобы заставить меня плакать. Я знала, что Дженкс и раньше убивал, чтобы защитить свою семью. Кери была кровожадной и жестокой, несмотря на свое изысканное очарование и красоту — и всегда такой была. Айви была Айви. Я не собиралась делать вид, будто Пирс не способен на убийство кого-нибудь. Но я не могла справиться с мыслью о том, что тоже должна убивать.
— Я не хочу быть такой, — сказала я тихо.
— Мы приняли решение, — отозвался он, осторожный и бесконфликтный.
— Решение кого-нибудь убить, — произнесла я с горечью. — Магией.
Это было единственное, что делало проклятие. Оно не было предназначено для нагревания воды в ванне или для розжига гриля. Оно было способно пробить ауру, сжигая человека заживо — черная магия, как бы вы на это не смотрели.
— Ты спасла Дженкса и его семью, — подсказал он. — Ты же не хотела, чтобы они погибли?
Я отпрянула, мне не нравилось то, что я чувствовала.
— Должен был быть лучший путь, — сказала я сухо, мой взгляд прошел мимо него, к сгоревшему бильярдному столу.
— Возможно, — произнес он медленно. — Я готов поклясться, что сразу убил бы их — ради того, чтобы спасти Дженкса от смерти и обеспечить твою безопасность. Я все еще считаю, что позволить им жить — ошибка. Остается посмотреть, достаточно ли ты сильна, чтобы пережить это. И как.
— Это — не ошибка, — ответила я, оскорбленная, и он вздохнул, опять обратив взгляд на свои руки. Обожженная рука свободно лежала на другой. Хорошо, может, это была ошибка, но я бы совершила ее еще раз в биение сердца. Или нашла бы другой путь, с которого начать. Ответа, который бы мне понравился, не было, и с измученным разумом и телом я сказала:
— Они правы.
Глаза Пирса встретились с моими, и я добавила:
— Вивиан. Брук. Все. Я демон. Я заслуживаю того, что они пытаются сделать со мной.
Я подняла руку и позволила ей упасть, уставившись на нее на своих коленях и гадая, не воняет ли она еще жженым янтарем.
— Я грязная.
Пирс только улыбался, словно я пыталась добиться его симпатии, чем вызывал у меня желание врезать ему.
— Нет, это не так, — сказал он, успокаивая мою злость. — Решение позволить таким злобным людям жить будет само по себе наказанием. Не стоит добавлять к этому что-то еще.
