-Вы что себе позволяете, товарищ режиссёр? — прошипел большой начальник, — Товарищ Брежнев сейчас занят, и ему точно не до вашего фильма. А если вы не хотите исправлять свои ошибки, то есть сорежиссёр, которому можно поручить доработать картину. Ваше же вызывающее поведение будет рассмотрено самым серьёзным образом.
Вот и поговорили. Опять угрожают очередным разбирательством. Такое ощущение, что советским партократам нечем заняться. Я тут еле отбился от идеологов, которые вызвали меня для самого настоящего допроса по поводу событий во Франции. Еле удалось избежать выговора и более худших последствий. Благо, что пока рассмотрели только мой моральный облик, вернее, аморальное поведение. А ведь скоро меня ждёт разбирательство по поводу политических заявлений. Думаю, там легко отбрехаться не получится. Хотя слышал слухи, что кое-кому наверху понравилось моё интервью. Только сейчас не до этого.
К моему несказанному удивлению, мнение членов комиссии разделилось почти поровну. Значит, не всё так плохо! Весьма уважаемые товарищи проявили принципиальность, за что им отдельное спасибо. Остаётся только попасть на приём к Фурцевой и постараться через неё выйти на «дорогого Ильича». Уж очень меня насторожили слова, что я не единственный режиссёр. Зельцер на уродование картины не пойдёт, но ведь отстранить могут и его. В общем, вопросов больше, чем ответов. Но сдаваться я точно не собираюсь!
Глава-19.
-Вообще-то, она уже идёт на поправку. Врачи говорят, что кризис миновал. Хотя мне иногда кажется, что мама просто увлеклась и ей пора выбираться из своей скорлупки. Она слишком тяжело пережила жизненные невзгоды и будто старается отстраниться от окружающего мира.
На этой даме пахать надо! О каком кризисе идёт речь? Мадам очень хорошо устроилась, обеспечила себе пособие по временной нетрудоспособности и весьма неплохо себя чувствует. А дочь с родной сестрой работают, содержат и всячески её опекают эту мнимую полуинвалидку, которая даже уборку в квартире сделать не может. Подобные мысли мне пришли сразу, как я увидел Антонину Георгиевну, женщину лет сорока с хвостиком, излишне навязчивую и по совместительству родную мать Ани. Да, я сегодня ездил знакомиться с родственниками девушки. Но обо всём по порядку.
Неделя после заседания комиссии прошла в суете, но без особых нервов. Для себя я решил, что кромсать свой труд не позволю. Тем более что его пока не видел главный зритель страны. Всё это время мы спокойно доделывали картину. Вместо тридцати девяти эпизодов, которые не соответствовали советской морали, мы убрали пять совершенно других, и подогнали время демонстрации к более разумной цифре сто двадцать минут. Можно вырезать ещё несколько эпизодов, и получится вообще идеальный по хронометражу фильм.
Впервые за много месяцев, я решил не работать на выходные, чем несказанно удивил коллег. Ещё и в субботу собрался не к дочкам, а знакомиться с Аниной роднёй. Близняшки всё равно отдыхают с тёщей на Чёрном море.
И вот утром я заспанный, но прилично одетый с тремя небольшими букетиками цветов, схожу с электрички в Переделкино. Дача нашей таинственной студентки оказалась в весьма престижном районе. Позже мне объяснили, что её дядя был известным учёным и получил неплохой такой домик от благодарных властей. Сейчас там, на постоянной основе проживала тётя Ани и большую часть года её мать. Дядя недавно умер, а отец моей знакомой ушёл из семьи несколько лет назад. Позже я узнал, что товарищ променял супругу на молодую коллегу по НИИ. Хотя мнится мне, что дело не в коварной разлучнице, а собственной жене, которая была очень душным человеком.
Антонина Георгиевна оказалась высокой и полноватой женщиной, с красивым и холёным лицом. Понятно в кого уродилось такая красивая дочь. Только мадам была излишне навязчива, говорлива и с какой-то вечной капризной гримасой на лице. Тётка была попроще. Зато очень добрая и души не чаявшая в племяннице, так как своих детей у неё не было. Ещё Людмила Георгиевна была очень образованной дамой и обладала чувством юмора, что меня сразу подкупило.
Если кратко, то меня накормили отличным обедом и десертом. Как оказалось, готовили Анна с тётей. В принципе обычная ситуация, когда молодой человек пришёл знакомиться с родителями. Меня расспрашивали о жизни, но достаточно деликатно, не переставая нахваливать своё чадо. Периодически маман срывалась и старалась залезть мне поглубже под кожу. Но усилиями сестры и дочери её с трудом ставили на место. Один раз Антонина Георгиевна изобразила, чуть ли не сердечный приступ, но судя по тому, что никто особо не бегах и не хлопотал, народ к этому привык. Можно сказать, что родственники смирились с подобным поведением.
