— Давайте выйдем из вашего здания, покинем зону комфорта и посетим любой близлежащий магазин. Если мне удастся купить обувь, как у товарища Козловского или в продаже будет костюм, вроде вашего, то я готов ответить по всей строгости закона, — отвечаю, с трудом сдерживая улыбку, — А если мы прокатимся в какой-нибудь небольшой городок РСФСР, расположенный километрах в ста от областного центра, то вас ждёт удивительное открытие. Люди не могут купить себе элементарные вещи, так как их просто нет на прилавках. Хотя, вру. Вы не сможете купить даже половины промтоваров, обуви, одежды и продуктов, доступных москвичам, даже в крупных промышленных центрах. Посетите Урал или Поволжье, пройдитесь по универсамам и универмагам, может, начнёте понимать, как живёт простой народ.
— Я не собираюсь вступать в глупые споры и слушать ваши демагогические заявления, — резко ответил Смирнов, — Речь о том, что советский гражданин не имеет права на подобные высказывания. Подобным образом вы играете на стороне противника и помогаете очернять образ СССР.
Они вызвали меня точно не из-за этого. Опять эта гадская любовь паразитов от власти заниматься воспитанием граждан и донимать их бесконечными комиссиями с собраниями. Кто мешает сразу приступить к делу? Но ведь надо отработать стандартную повестку, типа провести разъяснительную беседу с товарищем, совершившим ошибку, и добиться его искреннего раскаяния. Ладно бы я рассказал журналистам, кого считаю виновником продовольственного и товарного дефицита. Даже если сказать, что главный вредитель — Хрущёв, закрывший артели и кооперативы, то в ЦК этого не поймут. Никитка — придурок, но это их придурок. Корпоративную солидарность верхушки коммунистов никто не отменял. Поэтому лучше не совать палку в осиное гнездо.
— Почему вы молчите, Алексей Анатольевич? Нечего сказать? Или вы хотите извиниться за необдуманные слова?
Продолжаю демонстративно молчать и смотреть на Смирнова с откровенной брезгливостью. Он действительно напоминает сейчас мерзкого слизня или мокрицу.
— Ну, хорошо. В докладной записке так и укажем, что вы отказались пояснить свои действия, — первым произнёс хозяин кабинета.
— То есть я могу идти? — спрашиваю, с трудом сдерживая смех.
— Вы уйдёте, когда я разрешу, — в голосе партократа появились стальные нотки, вернее, он так считал, — Вы можете ёрничать сколько угодно. Только в этот раз дело находится на контроле товарища Демичева. И о вашем вызывающем поведении я обязательно доложу Петру Ниловичу.
— Хорошо. Тогда я прямо от вас направлюсь в комитет партийного контроля и напишу встречную жалобу, — теперь уже я начинаю злиться, — Сначала меня отвлекли от работы, затем устроили цирк в приёмной, заставив терять драгоценное время, теперь вынуждают слушать нотации, ещё и угрожают. Если вы думаете, что на вас не найдётся управы, то сильно заблуждаетесь. Поэтому прошу указать причину моего вызова, иначе я действительно встану и уйду.
Ну что за странный тип? Теперь он решил поиграть со мной в гляделки. А вот Козловский почувствовал запах жареного и явно занервничал. По крайней мере, чиновник заёрзал на своём стуле, а от его индифферентного вида не осталось и следа. Паразит помнит, как многие обнаглевшие начальники пытались строить Лёшу и чем это закончилось. Скорее всего, у товарищей была какая-то система знаков, потому что после лёгкого кивка заведующего отделом культуры, его коллега приступил к сути.
— Что это за порнография? — чиновник перешёл к основному пакету обвинений и ткнул пальцем в обложку, — Никому не позволено снимать подобные вещи в СССР! Это уголовная статья! Все участники данного непотребства будут наказаны!
Рассказал бы я товарищу, чего снимают разного рода любители жанра в самой целомудренной стране мира, но не буду. А вот немного позлить его не мешает.
— Порнографией является — изображение или словесное описание полового акта. Что касается рекламного ролика, то это лёгкий намёк на эротику с элементами провокации. Но если у МВД возникнут вопросы к съёмочной группе, то я на связи. Только не знаю, как будет проходить допрос французского оператора и кинозвезды Клодин Оже. Других людей при съёмке данной сцены не было. Но даже если актриса снова посетит Москву, подобные действия наших правоохранителей могут привести к международному скандалу. А оператор вообще временный персонаж, нанятый компанией заказчиком.
— То есть вы признаётесь, что данное непотребство снималось в СССР? — чиновника аж распирало от пафоса.
Ему бы в артисты податься. Хотя, если лицемерить всю жизнь, продвигая идеалы, в которые не веришь, то волей-неволей разовьёшь актёрские способности.
