Героя ценили друзья и уважали враги. Многие его поступки диктовались долгом -- не только перед теми, кто был с ним на Королевской площади, но и перед случайными привязанностями, а еще чаще -- требованиями стереотипа.
Д'Артаньян был связан, был счастлив и не победил, хотя прожил длинную жизнь. Корвин не доверял, презирал, интриговал и выиграл.
Вряд ли это мораль.
Проваливаясь в поиски смысла сущего, он шел медленно, один. Мыслил, действовал, совершал ошибки. Созерцающие завистники отомстили ему за гордыню.
Снисходителен к чужим победам Жерар. Его поиск спокоен, путь осторожен. Он не жаждет власти, словно бы предостерегая от нее первым -- себя.
Головокружительные скачки Корвина и обожающего его автора делают Жерара глупее, чем он есть. Каков он, и автор, и Корвин знают, но что-то мешает оценить. Пусть их.
Бенедикт, грезящий о мире, воюет всю жизнь. Он всегда благородно ни причем, -- всему виной проделки брата Корвина. Но кто, как не Бенедикт так диалектически близок ко двору антикоролевства Хаоса в мыслях -- и поступках, таких незначительных на общем фоне событий?
Никогда не простит углубленный в свое мировоздание Бенедикт неразборчивого в средствах Корвина. "Как смеешь ты, наглец..." Сколько подвигов пришлось совершить бесстрашному принцу, чтобы не снять, а слегка сдвинуть навешенный ярлык гарцующего между опасностями нахала...
Люди не интересуют Бенедикта -- лишь связи и целостность задуманной им Вселенной, лишь благоденствие Эмбера.
Не прощает ему рассудочный Корвин незатейливого личного вклада в порочный союз с Хаосом.
(Дара, принцесса Хаоса. Живая связь двух королевств.
Не потому ли яростно бьется с темными силами Бенедикт, что впустил их гораздо раньше в свои чувства?)
Как легко было признанному в своей вотчине Бенедикту объявить преступником растерявшегося Корвина!
"-- Убийца! -- повторил он.
-- Я не понимаю, о чем ты говоришь.
-- Лжец!"
По логике: раз вор, значит украл.
Так и будет между ними всегда вооруженный нейтралитет, недоверие, и помощь только если уж в одной лодке.
А вот Джулиан не прощает Корвину воображения. Он ценит красоту, порядок, а значит, величие и власть. Но автор -фантазер, и достоинства Джулиана меркнут рядом с вероломством Эрика, многозначительностью Бенедикта, Лабиринтами Корвина. Вряд ли Джулиан (который, кстати, закрывал глаза на благородного лорда Рейна, последнего утешителя незадачливого претендента на престол) в этом виноват.
Бедняжка Рэндом! Немного ироничное отношение Корвина -изящная бирка, прикрепленная автором лукавому предпринима телю своей и чужой судеб.
Ему не доверяют за то, что он хитер и тащит нажитое в игре в свое отражение, а иначе в свой дом. Он бы с удовольствием расширил этот дом до размеров королевства!
И трудно представить, будет ли это хуже, чем притязания остальных братьев...
Тоскующая в тисках израненного самолюбия Бранда мечта о совершенстве дома вызывает печальное недоумение у Рэндома, который способен выстроить дом там, куда его заносят дороги. Рэндом не только создаст уют другому, он даже в состоянии представить, что кому нужно, чтобы силы вернулись, пробудились чувства, активизировался ум. Пустыми, надуманными, если не амбициозными и опасными, бреднями кажутся Рэндому душевные метания Бранда.
Трудно пережить Бранду ловкость и простоту, с которой оформляет пространство Рэндом. Ведь он "глупый пустозвон"!
Еще бы.
Очарованный собою Каин...
Символ знамени предков -- зеленый камзол.
"-- Что ж, я могу извиниться..." Удивительная мягкость к себе за задуманное и с трудом не совершенное убийство!
Всегда следующий в русле чужих побед Каин украшает этот путь интригами против всех, кто не верит в его, Каина, значительность. "Мы препирались около часа", и, конечно, не пришли к соглашению. Последовательного Корвина раздражает этот человек, живущий по законам отношений: сегодня -люблю, завтра -- ненавижу, сейчас презираю, тогда одобрял, и лицемерно приплетающий к сим временным страстям заботу о благе королевства.
А в чем оно, это благо? Ведь и Корвин уверен, что только он -- постигший. Зато Каин -- искусный дипломат, и узоры его союзов всегда изысканнее, чем хотелось бы Корвину: воюя с ним в одиночку, сражаешься с войском, управляемым неведомыми логику нитями.
Красавица Фиона знает об ожидающих Эмбер превратностях ровно столько же, сколько и Корвин. Но она не только не становится под знамена воинствующего принца, а спокойно и твердо ведет свою игру. Наверное, это внутренний протест против темных сил, превращенных Корвином в средство к достижению своей судьбы.
Кстати, средства Фиона выбирает не хуже Каина. Там, где логика и сила не поможет, придут на помощь пророчества и чувства. Фиона знает, с кем идти в новые лабиринты, и кем пришедшие станут в них. Корвин знает, как дойти быстро и без "этических" затей впечатлительной сестрички. Им есть что делить.
