Резидент на поводке полностью

Она предпочитала не вспоминать унылые театральные будни, холодную гримуборную, которую приходилось делить на двоих, а то и на троих, строгого режиссера, который никогда не бывал доволен, как бы она ни выкладывалась на сцене… предпочитала не вспоминать бесконечные репетиции, интриги остальных актрис, которые пытались отобрать у нее хорошие роли, предпочитала не вспоминать бедность, рваные колготки и пальцы, исколотые иголкой, из-за того, что она сама перешивала свои театральные костюмы…

Сейчас ей казалось, что театр – это сплошной праздник, успешные премьеры, цветы и овации.

И как раз в такой момент ей позвонила старая знакомая по театру Люда Ирискина.

Людмила принялась расспрашивать Лолу о жизни, была удивительно внимательна, говорила с неестественно жизнерадостной, приподнятой интонацией, в общем, чуткая на фальшь и театральность Лола быстро сообразила, что той что-то от нее нужно.

– Людка, – перебила она знакомую, – тебе что – денег в долг дать? Так ты так и скажи! Мы же с тобой тыщу лет знакомы!

– Каких денег! – обиделась Ирискина. – Зачем денег? Что я, нищая, что ли… но вообще-то, Оль, я тебя и правда хотела кое о чем попросить…

– Ну так скажи прямо! Что ты ходишь вокруг да около!

– Ты ведь актриса, Оля… это же – как езда на велосипеде, навык остается на всю жизнь…

– Ну, допустим! – Лола все еще не понимала, к чему клонит Людмила.

– А не могла бы ты меня подменить в одном спектакле? Понимаешь, мне очень нужно быть в другом месте, а режиссер у нас – просто зверь! Он и репетицию-то ни за что пропустить не позволит, даже с температурой; говорит, что единственная уважительная причина для прогула – это смерть, а уж чтобы пропустить спектакль, об этом и речи быть не может! Он меня запросто на декорации повесит!

Лола снова вспомнила огни рампы, цветы, аплодисменты… все то, чего ей так не хватало в жизни… Людмила позвонила ей удивительно вовремя!

– Да, но я ведь ни разу не репетировала роль… – спохватилась она, когда уже почти дала согласие. – Я ведь даже текста не знаю… больше того – я даже не знаю пока, что за спектакль!

– Да не бойся, роль очень простая! – снова залебезила Ирискина. – Я тебе текст завезу, ты его в два счета выучишь… главное, войти в образ, но с этим у тебя не будет проблем…

– А какой образ-то? – переспросила Лола, почувствовав неладное.

– Положительный образ… – мялась Людмила, – очень симпатичный… обаятельный…

– Ну ты скажешь наконец? – выпалила Лола, теряя терпение.

– Пятачок!.. – выпалила Людмила.

– Какой еще пятачок? – недоуменно переспросила Лола.

– Лучший друг Винни Пуха… спектакль так и называется – «Винни Пух и все-все-все»…

– Так что – я должна играть поросенка?! – ужаснулась Лола. – Да как ты могла мне такое предложить? Мне, которая играла Офелию и Джульетту! Мне, которая играла леди Макбет и Марию Стюарт! Мне, которая играла Виолу в «Двенадцатой ночи»! Как у тебя только язык повернулся? Может быть, ты предложишь мне сыграть полкило ветчины, которую сделали из этого самого Пятачка? Что уж там, не стесняйся! Мы ведь с тобой столько лет знакомы!

– Между прочим, ты помнишь – во время обучения актерскому мастерству нам приходилось играть даже корку засохшего сыра! – напомнила ей Ирискина. – А на втором курсе Сигизмундов велел сыграть садовую скамейку – и ничего, играли! Олька, ну я тебя просто умоляю, у меня безвыходное положение! Мне очень, просто очень нужно быть во время спектакля в… в одном месте! И между прочим, если бы ты ко мне обратилась, я бы все сделала для подруги! И делала, кстати, а ты уже забыла! Правду про тебя говорили, а я еще не верила!

– Что это про меня говорили? – вскричала Лола. – Какие еще сплетни? Признавайся немедленно!

– Говорили, что тебя выгнали из театра, потому что жена режиссера пригрозила ему разводом, если он немедленно от тебя не избавится! Говорили, что она адвоката даже нашла, специалиста по разделу имущества! И обещала своего муженька оставить ни с чем! Он испугался, конечно, ну и…

– Какая ужасная ложь! – возмутилась Лола. – Во-первых, он вообще не женат, а во-вторых, я сама уволилась, потому что мне надоел их задрипанный театр! И ты поверила?

– Нет, конечно, но теперь уж и не знаю… – протянула Людка. – Ну ладно, подруга, не хочешь – как хочешь, я так и думала, что ты откажешься! Ладно, попробую найти кого-нибудь другого…

– Постой! – воскликнула Лола за мгновение до того, как Ирискина повесила трубку. – А роль-то хоть со словами?

– А как же? – Людмила оживилась. – Да это вообще самая главная роль… после Винни-Пуха, конечно. Очень, между прочим, выигрышная роль! Пятачок – это такой скромный, маленький и вместе с тем героический персонаж…

Перед Лолиным внутренним взором снова предстала сцена… огни рампы… аплодисменты… ни с чем не сравнимый запах театра… Конечно, поклонники вряд ли будут карабкаться на сцену, чтобы вручить букет цветов поросенку, но вообще маленькие зрители – очень благодарная публика, они так живо реагируют на актерскую игру, так остро чувствуют фальшь… кажется, Станиславский говорил, что угодить ребенку труднее, чем взрослому зрителю!