— А если не получится? С кем договариваться? Мы безымянны…
— Тогда надо избавляться от рискованных активов. Выручить за них хоть какие — то деньги.
— То есть…он прилетает, и…
Петя смотрел на меня, ласково и жирно улыбаясь, так смотрят на симпатичных, но умственно отсталых детишек — с симпатией и сочувствием.
— Новые инструкции?
— Пока нет. Жди новостей.
Я проснулся от настойчивой вибрации запястья — кто — то вызванивал меня в эти ранние, предрассветные часы.
— Да?
— Включи шизовизор!
— Что? У меня нет…
Невидимый собеседник отключился. Я с трудом выполз из кровати, придётся спускаться на первый этаж, в тошниловке есть шизовизор. Несмотря на ранний час, в кафешке было полно народу. На экране появилось упитанное личико американского посла Теффтеля.
— Мой дадагой гусский нагод! Сеходня свучивось стгашное! Самольёт с нашим льюбимым Вегховным Манагегом был сбит, на подлёёте к Московии. На месте тгагедии габотают спесиальные свужбы…Маё гоге не поддаётся описанию…Мы, стогонники демокгатии, усехда будим помнит великоко богца Шакального…
Он театрально смахнул невидимую слезу, вальяжно потёр усики, вздохнул, и продолжил.
— До тех пог, пока вы не выбегете нового манагега, упгавлять стганой буду я. Новые выбогы назначены на магт.
Собравшиеся в кафе алкаши вяло отреагировали на случившееся.
— А то мы не знали, кто именно управляет! Этот дурачок Шакальный три года сидел в штатах, а как надумал вернуться, так — бум!
— Всё тайное станет явным! Теффтель — верховный правитель Московии!
— Тоже мне новость!
— По этому поводу стоит выпить! Людок! За упокой души раба божия Альёши! Наливай!
На выходе из кафе меня поджидал человек со свирепым, бульдожьим лицом потомственного полицейского.
— Садись в машину!
— И вам здравствуйте!
— Без разговоров!
Я ныряю в салон полицейской машины, на переднем сиденье, спиной ко мне сидит Полковник. Не оборачиваясь, он негромко произносит.
— А ведь я тебе доверял, Васенька…Если бы не я, ты бы давно отправился в Новороссию, пограничную службу нести, отстреливать диких укров, а они там совсем дикие, человеческий облик потеряли…едят друг друга, …Или отправил бы тебя в Сирию, ликвидировать последствия ядерных бомбардировок, там бы у тебя и писюн обвис бы, и волосики твои пышные повылазили бы, а через пару месяцев, ты бы и сам преставился в жутких мучениях…А ещё можно было, отправить тебя в Европу, по программе обмена, в отряды, отлавливающие беженцев из Африки…периодически они нарываются на вооружённые группы беженцев, те вообще зверюги, или яйца отрежут и заставят съесть, или в попу оприходуют, и СПИДом заразят. Так нет же, оставил тебя здесь, в тепле, сытости, квартирку тебе дал, из конфискованных у врагов демократии, думал, что ты какую — нибудь пользу принесёшь…внедрили тебя в ряды «резистенса«…тьфу блядь, слово какое — то уродское, нет, чтобы «сопротивлением» назвать, обязательно нужно использовать американизмы…а толку от тебя никакого…террористы спокойно взрывают кафе, а вчера так вообще — самолёт Верховного Манагера сбили…Что тебе об этом известно? А, Васятка?
— ?!
— Я так и думал.
— Товарищ полковник, вы же знаете, у них очень строгая конспирация, все отряды делятся на пятёрки, я могу сдать вам тех, кого знаю лично, но…остальных я в глаза не видел…
— Об этом я и говорю, ты — бесполезен! Надо будет тебя американцам отдать в качестве punching body, слышал о таких?
Ещё как слышал! Американские инструктора рукопашного боя отрабатывали свои приёмы на осуждённых преступниках, справедливо рассудив, что бить по мешку, и бить по живому человеку — это разные эмоции, и разная степень усилий, новая администрация издала закон, разрешающий использование отдельных категорий граждан в качестве мешков для битья. Продолжительность жизни таких людей не превышала недели. Таким образом, улицы очень быстро были очищены от бомжей, а тюрьмы от преступников.
— Товарищ полковник, я исправлюсь! Я…я на следующей встрече призову к решительным действиям…я потребую встречи с руководством…я…
— Я — я — я, прямо как в немецкой порнухе. Даю тебе две недели. Если результата не будет, то…нам придётся попрощаться. Пшёл вон из моей машины!
Бульдог — охранник выдёргивает меня из машины, и очень больно бьёт носком ботинка в копчик. Машина резко трогается с места, обдав меня жидкой смесью грязи и подтаявшего снега. Я стою на карачках посреди проезжей части, редкие машины тщательно объезжают меня, один из водителей открывает окно и радостно кричит — почём филе? Чего оттопырился тут? Другого места не нашёл, жопой торговать? Шлюх!
Как всегда, бесшумно появляется полицейский коптер, и зависает надо мной. Я медленно поднимаюсь, и уныло бреду к дому, к конфискованной у врагов демократии квартирке на седьмом этаже.
Петя вызвал меня на свидание обычным образом. Когда я пришёл к «яйцам», он уже притопывал ногами от нетерпения.
— Здорово! Ну, то есть — слава шакалу!
— Шакалим на славу!
Он протянул мне руку, и я почувствовал на своей ладони плотный квадратик из сложенной бумаги.
— Петя, у меня проблема, я не смогу расшифровать инструкции.
— Почему?
— По ошибке, задницу вытер книгой.
