Сознание стремительно меркло, но я успел вколотить себя в то неповторимое состояние, которое испытал в подвале Кордона, и моя ставка сыграла. Одна за другой в чёрном небе замерли всполохами стробоскопа серебристые половинки луны, а когда их стало тринадцать — будто совпали выемки на бородке ключа, в меня ледяным потоком хлынула сверхсила.
Чужая энергетическая конструкция лопнула, противника отбросило назад и покатило по земле. Да я и сам не устоял на месте, отлетел к стене. Врезался в неё, и по доскам во все стороны расползлось пятно изморози, дыхание вырвалось облачком пара, воздух обжёг лёгкие невыносимым холодом.
Но — плевать! Главное — дышу!
Дышу и живу! И умирать не собираюсь!
Внутри в бешенном ритме раскручивался практически неуправляемый энергетический волчок, и я решил не терять время на его обуздание, ведь нож — вот он, под ногами лежит. Я отодрал от стены примёрзшую к доскам одежду, нагнулся, стиснул рукоять, рванул к противнику.
И — не успел.
Тот резко выпрямился и выкинул перед собой руку, у меня на пути словно невидимая стена возникла. Врезался в неё так, что клацнули зубы, но с подобного рода преградами уже сталкивался, поэтому задействовал не мышцы, а силу воли. Продрался!
Убийца только и успел охнуть, когда движением снизу вверх сунул ему под рёбра клинок. Удар заставил противника согнуться, и левой рукой я вцепился в его длинные чёрные волосы, потянул шевелюру вниз, не позволяя выпрямиться, и продолжил бить, бить и бить ножом.
Раз! Другой! Третий!
Незнакомец не устоял на ногах и повалился на землю, а я вдруг осознал, что вот-вот взорвусь из-за распиравшей изнутри энергии. Та стремительно вливалась, переполняла и грозила выжечь изнутри, а то и просто сжечь своим ледяным огнём. Волосы встали дыбом, энергия начала выплёскиваться наружу, кожу закололи электрические разряды, засверкали в ночном мраке голубоватые искорки, по траве во все стороны побежала изморозь.
Чёртов резонанс! Я попросту не умел оперировать такой прорвой сверхсилы!
Спасли рефлексы. Когда над ограждением возникли голова и плечи взобравшегося на крутой берег крепыша, тело среагировало ровно как и минуту назад, только на этот раз — совершенно самостоятельно. Вскинулась рука, выплеснулась в нового противника вся накопленная энергия разом.
Взметнулся вихрь земли и гравия, следом хлопнул запоздалый выстрел. Рукотворное торнадо снесло в сторону отправленную в меня пулю, и та с сочным шлепком угодила в дощатую стену. А ещё — на небе разом погасли двенадцать фантомов и осталась одна-единственная половинка луны.
Резонанс больше не вливал в меня сверхэнергию, и я сделал единственное, что сейчас оставалось, — бросился наутёк. Следом грохнуло ещё два выстрела, но обзор стрелку перекрывало пыльное облако, и я невредимым заскочил за угол туалета, метнулся под прикрытием длинного строения к спасительной опушке леса. С разбегу вломился в кусты, получил по лицу колючей еловой лапой и рванул дальше, понемногу забирая в сторону.
Вновь хлопнул выстрел, ещё и ещё один. Потом наступила тишина.
Ушёл!
Какое-то время я продолжал бежать, постепенно замедляя и замедляя темп, потом навалился на шершавый ствол сосны и согнулся в приступе рвоты. Немного очухался и поплёлся прочь, выбрался на какую-то прогалинку и уставился на правую руку, чуть ли не по локоть залитую чужой липкой кровью. И нож. Пальцы до сих пор так и стискивали рукоять ножа.
Накатила нервная дрожь, и я принялся вытирать ладонь о лесную траву, но сразу это занятие бросил. Нужно было спешить. Нужно было сообщить о случившемся в комендатуру — ведь уцелевший убийца вполне мог остаться и попытаться довести задуманное до конца. Вот только покоя не давал тот немаловажный факт, что террористы не просто приехали к лодочной станции на броневике с эмблемой ОНКОР, они, ко всему прочему, были одеты в форму бойцов отдельного корпуса.
Переоделись или довелось схлестнуться с сослуживцами?
«Полетят головы», — сказал тот, с чётким классическим выговором, которого я…
…которого я зарезал!
Я убил человека. Я — убийца!
Меня снова вырвало, на этот раз — исключительно от нервного напряжения, одним только едким желудочным соком, но зато следом из-за выплеснувшегося в кровь адреналина как-то разом прояснилось в голове.
Итак, если те двое были из корпуса, если дело не в происках каких-то внешних врагов, а исключительно во внутренних интригах, то кому я вообще могу доверять?
Вопрос на миллион…
Прихватили меня на пропускном пункте при попытке проскользнуть на территорию комендатуры.
Ну да — до того я сначала пробирался через лес, а потом бежал глухими окраинными задворками, не решаясь ни обратиться за помощью к полицейским, ни попытаться остановить выехавших на ночное патрулирование коллег.
