Она бы осталась тут навеки, если бы могла. Она бы радостно спала здесь, на его невероятно удобном диване, если бы он позволил. Она словно спала бы на большом зефире.
Напротив в стене была большая библиотека. Тысячи потрепанных книг прятались от нее, показывая только корешки. А за ней от пола до потолка тянулись узкие книжные полки между тонкими окнами, обрамляя их. Вся стена напоминала черно — белые полоски. Контраст света и тени.
Богатый и звучный.
Высокое шипение привлекло ее внимание к кухне сзади, загремели ложки. Дом наполнил насыщенный аромат эспрессо, Нив чувствовала себя как дома.
— Каким ты хочешь кофе, милая? — донесся его голос из глубин кухни.
«Много сливок, две столовые ложки меда и ноль калорий».
— Черного хватит, спасибо!
Улыбаясь в его сторону, Нив заметила изящную винтовую лестницу, ведущую наверх. Там, наверное, была его спальня.
Оттуда точно открывался прекрасный вид.
Она была рада, что пришла. Было бы обидно упустить шанс. Упустить возможность познакомиться с привлекательным характером Галена. С той стороной, которую он редко показывал, как думала Нив.
— Вот и мы, — Гален появился с деревянным подносом, где стояла пара кружек в форме полумесяцев, милый кувшин со сливками, маленькая сахарница, все было из белого фарфора. Там была даже подходящая ваза с бледно — розовым пионом.
Он умел впечатлять.
— Пахнет чудесно, — сказала Нив.
— Итак… — Гален склонился, чтобы опустить поднос. — Как у тебя дела?
Нив придвинула к себе чашку.
— Эти дни были безумны, — призналась она и погрузилась в мысли. Как ей рассказать о кладбище? Или о кошмарах?
— Не спеши, — Гален кивнул на чашку Нив. — Он еще горячий.
— Верно. Спасибо, — Нив улыбнулась и опустила чашку, Гален оставил поднос на кофейном столике и сел напротив нее.
Он сидел в таком же кресле, как и в своем офисе, но это было бордовым, кожаным и лет пятидесяти на вид. Деревянные подлокотники давно обтрепались по краям, спинка была потертой и с трещинками вдоль швов.
Наверное, это было его любимое кресло.
Нив наблюдала, как он осторожно добавляет сливки в свой кофе, посветлевший напиток приподнялся на дюйм. Гален добавил ложки коричневого сахара. Шесть с половиной чайных ложек.
Это было так мило, что Нив не смогла подавить ухмылку. Она будто смотрела, как ребенок изображал взрослого.
— Если честно, мое желание, чтобы ты пришла сегодня, было эгоистичным, — Гален сделал глоток своего напитка и устроился в кресле удобнее.
Нив удивляла его честность. Встреча в его доме была ее самым глупым поступком?
— Почему? — спросила она как можно спокойнее, отчаянно надеясь, что Гален не начнет намекать на «услуги».
— Дилан еще не рассказывал тебе обо мне?
«Что именно?».
— Что вы его крестный?
Гален улыбнулся.
— И это, но я намекал на свое академическое прошлое.
— Ну, он упоминал ваш интерес к философии. Он сказал, что это придает вам оригинальности.
Гален кивнул и поставил чашку на стол.
— Философия — моя истинная страсть. Я любил преподавать ее, хоть это и было раз в неделю.
— Вы больше не преподаете?
— Уже много лет. Почти невозможно выжить на предмете, подвергающем сомнению… все! — он рассмеялся.
— Да, — улыбнулась Нив. — Представляю.
— А ты? Что ты сейчас изучаешь?
Она помрачнела.
— Когнитивную нейронауку, — признала она без энтузиазма.
— Амбициозно, — сказал Гален, вдруг напрягшись. — Тебе нравится?
«О, да, давайте поговорим об этом».
— Честно говоря, я ожидала другое, — сказала она.
— Что же?
— Не поймите меня превратно, это интересно, но все это стало таким сухим. И зацикленным на оценках. Мне кажется, я уже не изучаю человека.
Он кивнул.
— Не знаю, — Нив пожала плечами. — Просто со мной это как-то не резонирует.
Гален уставился на нее.
— Почему ты выбрала это слово?
— Кхм, — Нив обдумала свои действия, — «резонирует»?
— Верно.
Она смущенно улыбнулась.
— Не знаю. Само вырвалось, наверное?
Вдруг ей показалось, что ей нужно следить за каждым своим словом.
«Все — таки это сеанс терапии».
— А что тебя изначально привлекло в когнитивной нейронауке?
— Человеческий разум всегда вызывал во мне интерес. Я решила, что пойму это лучше, чем химию, если хочу заниматься медициной.
— И что интригует тебя сильнее всего в работе разума?
— Простите… — вмешалась Нив, пока они не ушли далеко от темы. — Не хочу грубить, но мне показалось, что мы продолжим вчерашний сеанс.
Гален вежливо улыбнулся, но явно не обрадовался.
— Твои сны, — сказал он.
— Да.
— Хорошо. Вернемся к этому.
Ей не стоило перебивать его. Если бы она не вмешивалась, может, стало бы понятно, почему он хотел пригласить ее.
Но теперь она сменила тему, так что оставалось придерживаться ее.
— Мне нужно понять, как может присниться то, что потом случается, — заявила она. — Есть ли научное объяснение такому?
— Я всегда расшифровывал загадки жизни с точки зрения философии. А философия, как, думаю, ты представляешь, часто оспаривается.
— Я бы хотела услышать вашу точку зрения, — сказала она.
Гален задумался, но не так, как если бы обдумывал вопрос. Он словно разрывался. Словно столкнулся с серьезной дилеммой.
Он кашлянул и склонился, глядя ей в глаза.
Его взгляд проникал в душу.
