Рябь (ЛП) полностью

Посвящается Рейчел, лучшей подруге во всех значениях этого слова

Первым парнем, которого я полюбила, был Стивен Гуд, и он был просто помешан на машинах. На свое шестнадцатилетие он получил разваливающийся Шевель ‘72 года и провел шесть месяцев, восстанавливая его. Все в школе знали об этом, потому, что Стивен работал над ним во время уроков труда, и ему помогала половина парней школы Сидер Коув, закручивая гайки, шлифуя и полируя до тех пор, пока каждая деталь не выглядела как новенькая.

После того, как машина была закончена, Стивен проехал туда-сюда по улице, рядом с тротуаром, свесив руку из окна, в то время как восхитительная кривая усмешка не оставляла его лица.

Потом я убила его. Я утопила его в океане, всего в нескольких сотнях метров от места, где проходила моя собственная вечеринка по случаю шестнадцатилетия.

Я перестала плавать в океане. После случая со Стивеном я стала ездить в горы. Я нашла маленькое, изолированное озеро, скрытое ото всех большим, густым лесом. Оно подпитывается ледниками, и вода там ледяная, но я все равно плаваю в нем каждую ночь, выходя с синими губами и одеревеневшими суставами.

Вот кем я являюсь на самом деле. После того дня рождения... все изменилось. Я больше не сплю, я просто плаваю, каждую ночь. Здесь никто не умирает. Я не убивала уже два года.

Но сегодня, я стою за деревом, в тени, наблюдая, как Коул Хитчингс кидает камни по поверхности озера. Моего озера.

Полагаю, есть некая справедливость в том, что лучший друг Стивена отберет у меня то единственное, в чем я нуждаюсь больше всего, и я не в восторге от этой мысли. Мне потребовались недели, чтобы найти это место, идеальный, уединенный рай, а Коул стоит там, как будто оно принадлежит ему.

Мои ногти впиваются в кору большого кедра. Я уставилась на Коула, мои глаза сузились в гневе. Разочарование кипит в моих венах, нарастает во мне с такой силой, что я хочу накричать на него. Он не должен быть здесь. Он не знает, как сильно я нуждаюсь в воде, насколько это опасно, стоять между мной и озером. Не обращая ни на что внимание, он просто бросает камни, наблюдая, как они скачут один, два, три раза по зеркальной поверхности. Лес погружен в тишину, вокруг лишь безмолвные тени, и только слышен звук камней, прыгающих по воде. Луна освещает озеро, мерцает желтым.

Километры зубчатых холмов и вечнозеленого леса отделяют нас двоих от остального мира.

У Коула густые, непослушные темные волосы и темные глаза, практически не различимые в лунном свете. Он одет в какие-то штаны и светлую рубашку бледно-желтого цвета, насколько я могу судить в темноте. Он всегда разодевался в школу. Как будто это Лига Плюща, а не государственная средняя школа в крошечном прибрежном городке.

Он бросает камни, как опытный профессионал, хотя я знаю, что он не спортсмен, по крайней мере, в привычном понимании этого слова. Он никогда не был достаточно организованным для командной игры. Если не считать спортом беготню за юбками, в этом виде он был бы Олимпийским чемпионом.

Его мускулы натягивают рубашку, в то время как он с легкостью бросает в воду один камень за другим. Когда они у него заканчиваются, он наклоняется и зачерпывает еще горсть камней, бросая их по одному за раз. Он движется с уверенной, изящной легкостью, как это делаю я под водой. Такое ощущение, словно ему комфортно в своей собственной коже.

Я усиливаю хватку на дереве, впиваясь в кору ногтями так, что ее кусочки застревают под ними. Я резко вдыхаю, чувствуя привкус боли, но не могу оторвать глаз от Коула. Мой гнев закипает в считанные секунды. Если я не поплаваю сегодня вечером, мне придется заплатить за это завтра днем. Желудок будет крутить и выворачивать, пока я не почувствую, словно он завязан в тысячу узлов, и тогда я буду не в состоянии даже поесть. Ноги будут сводить судороги, и мне будет тяжело передвигаться. Мой лоб будет горячим на ощупь.

Но если я зайду в озеро... если я потеряю контроль... Коул присоединится к его некогда лучшему другу на глубину двух метров под землю на Прибережном Кладбище.

Почему он здесь? Это озеро находится в центре Тилламукского леса, который насчитывает более ста тысяч гектаров. Несомненно, он мог бы пойти в другую часть этого леса.

Я опираюсь о дерево, прислоняясь лбом к грубой коре, закрывая глаза и вдыхая аромат кедра. Как мне хочется, чтобы он ушел. Несмотря на прохладную сентябрьскую ночь, я чувствую жар в теле. Простое пребывание рядом с водой сводит меня с ума, заставляет мою кожу покалывать от желания оказаться в воде по грудь, позволяя ей окутать мою кожу подобно атласной ленте, заставляя все заботы, боль, напряжение отступить. Иногда я задаюсь вопросом, похоже ли это на чувства выздоравливающего алкоголика, если кто-то даст ему в руки пиво? Будет ли его тело вести войну с его желаниями, как это происходит сейчас у меня?