Не имеет значения, что это была самооборона, и что Эрик, наверняка, убил бы меня, если бы я не опередила его. Я оборвала еще одну жизнь. Я сглатываю, желая прогнать слезы. Я не хочу убивать снова и снова.
Если Эрик действительно врал... если это будет продолжаться вечность... Не знаю, как долго смогу справляться с этим. С тем, кто я на самом деле.
Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть.
– Ты в порядке?
Я киваю, затем понимаю, что он не может видеть меня.
– Да, – говорю я, заставляя свой голос оставаться нейтральным.
– Тогда, может, выйдешь оттуда и поговоришь со мной?
Я вздыхаю. Затем дважды убеждаюсь, что мои глаза покраснели не так сильно, как это ощущается, и покидаю тишину ванной комнаты.
Когда я вхожу в его спальню, мои босые ноги зарываются в роскошный ковер, а в животе скручивается тугой узел. Коул сидит на краю кровати с пультом в руке, голубой свет экрана окружает его странным сиянием. На нем надета выцветшая серая футболка, его темные мокрые волосы достигают воротника. Он выглядит естественно, непринужденно в привычной для себя обстановке.
Я останавливаюсь около кровати и сглатываю, борясь с желанием начать заламывать руки. Знаю, у него должны быть еще вопросы, но я не уверена, что ему понравятся ответы.
Должен же наступить момент, когда он отступит и поймет, что это того не стоит. Что
Он выключает телевизор и отбрасывает пульт. В комнату проникает лишь свет с террасы, странный желтый свет в щелях между задернутыми шторами. Коул встает и подходит ко мне, обнимает за плечи и притягивает к себе.
Во мне разливается спокойствие, в то время как я прижимаюсь щекой к его плечу, вдыхая свежий запах его мыла, тот самый аромат, который все еще присутствует на моей коже. Он такой теплый, нежный, надежный, что я могла бы стоять вот так весь день, не обращая внимания на боль на моем теле и в моем сердце.
Он немного отступает назад и одним пальцем отклоняет мою голову вверх. Мои глаза закрываются, когда его губы обрушиваются на мои. В вихре поцелуев и прикосновений, мы падаем на его кровать.
В этот раз все по-другому. Стены, что Коул возводил, когда мы целовались... всякий раз, когда мы заходили так далеко... вдруг начинают рушиться. Мы переплетаемся и хватаемся друг за друга, сбрасывая одежду на пол. Его губы везде, мои руки скользят по его телу вверх и вниз.
И нам этого не достаточно. Возможно, на нас так повлияло то, что мы были на волосок от смерти? Наше дыхание становится громче, тяжелее. Коул отстраняется к тумбочке, чтобы достать что-то, и я едва сдерживаю себя, чтобы не потянуть его обратно к себе. Но затем он возвращается и оказывается сверху меня; и когда, наконец, между нами не остается свободного пространства, и все его тело прижато к моему, горячая кожа к коже, наши глаза встречаются.
– Я люблю тебя, – шепчу я, проводя своими пальцами по его обнаженной спине.
Я не планировала этого говорить, но слова вылетели сами собой.
Он наклоняется, прислоняясь своим лбом к моему, и наши глаза оказываются так близко, что я могу лишь различить смесь коричневого и зеленого, наполненных эмоциями и желанием.
– Я тоже люблю тебя.
Я закрываю глаза, чтобы удержать одинокую слезу, которая хочет скатиться вниз по щеке.
Впервые в моей жизни, я не одинока.
***
Я резко открываю глаза.
Я пытаюсь сделать вдох и так быстро и неуклюже принимаю вертикальное положение, что теряю равновесие и падаю с кровати, увлекая за собой одеяло, в котором запуталась.
Мое дыхание соревнуется с быстротой ударов моего сердца, и я не могу ничего расслышать из-за гула поезда в ушах. Я моргаю снова и снова, пытаясь увидеть в темноте.
В мгновении ока Коул оказывается рядом со мной и поднимает меня на ноги.
– Что такое? Что случилось?
Мой голос такой тихий, такой низкий, что его едва ли можно назвать шепотом:
– Я спала.
– Что?
– Я спала, – говорю, на этот раз громче, хотя мой голос по-прежнему слаб.
Коул возвращает меня на кровать, и я сажусь, откинувшись на спинку. Смотрю на часы на его тумбочке.
Они показывают 3:40. Я спала около трех часов. Я шевелю плечами, разминаю руки, болтаю ногами, свесив их с края кровати. Я чувствую себя... лучше. В некоторых местах боль прошла. Прошло чувство, словно мне насыпали песка в глаза. Как будто с моих плеч забрали часть груза.
– Я спала! – говорю я, громче, обнимая его.
По моему лицу разливается тепло. Мы оба все еще голые.
Я разворачиваюсь, начинаю подбирать одежду с пола, в то время как мои щеки пылают. Никогда прежде не была перед парнем обнаженной, как сейчас. Коул бросает мне мою футболку, а затем натягивает свою.
– И это важно? – он растерян, но в его голосе слышно облегчение, когда он понимает, что ничего плохого не произошло.
Я натягиваю на бедра позаимствованные боксеры.
