— Какие вы, говорю, руководители? Почему позволяете дома сидеть? Людьми разбогатели? — протянула ему свои руки. — В этих руках не нуждаетесь.
Он спокойно говорит:
— Что ты шумишь? Шла бы лучше на свой огородный участок. Запустили вы его за эти годы. Кто поправлять-то будет? Сами портили — сами поправляйте. Парники пора набивать, а огородницы никак не раскачаются.
А я как будто и ждала этих слов — из конторы и сразу на огородный участок.
Вот так и вернулась в колхоз, — закончила тетя Даша смущенно. — Верно, непутевая баба?
Тетя Даша поправила седые волосы, глаза ее сверкнули задорно, по-боевому.
— Урожай соберем с огорода. Пусть только попробуют нам его попортить. Я не посмотрю и на Аверина, дойду до властей.
Я подумал, что, наверное, Аверину и трудно и хорошо работать с ней. Такими людьми, бескорыстными, полными внутренней силы, богаты наши колхозы.
Кажется, через неделю я опять зашел в Мартыновку.
К правлению как раз подъехала бричка, с нее сошли Аверин и тетя Даша.
— Захотелось ваш квас еще попробовать, — сказал я тете Даше, здороваясь.
— Что квас, — махнула она рукой. — Иди-ка в правление, другим тебя угостим.
Вошли в правление. Тетя Даша поставила на стол председателя корзину, закрытую сверху лопухами, и начала доставать из нее огурцы, приговаривая:
— Вот они, первые, самые свежие, самые вкусные. Пробуйте!
Оглядела всех торжествующими глазами и спросила:
— Кто в нашем районе уже имеет огурцы?
Мы съели эти первые, еще пахнувшие весной, огурцы в торжественном молчании.
Первые огурцы, правда, самые вкусные.
