– Поезжай, – улыбнулась она в ответ. – Я знаю, так нужно. И не беспокойся, с Эммой все будет в порядке. А я буду ждать…
– Я позвоню тебе.
Мэриан подарила ему быстрый и легкий поцелуй.
– Я люблю, когда ты звонишь.
– Тогда я буду звонить каждый час…
– А кроме того, я увижу тебя по телевизору.
– Я буду вести репортаж для одной лишь тебя, – пообещал Мак-Рей.
В тот вечер он чувствовал себя в эфире как рыба в воде: репортаж получился остроумный, раскованный. Мэриан сидела у телевизора с детьми, превратившими гостиную в средневековый город, населенный принцами и принцессами, колдунами и колдуньями. Видеть Джона на экране после всего, что произошло, было по-своему волнующе и странно. Приятный, обаятельный джентльмен рассуждал о пробежках, пенальти и пасах, но она помнила его держащим ее груди в своих руках, с лицом, напряженным от страсти.
Конечно, как только Джон уехал в аэропорт, а дети были накормлены и уложены спать, у Мэриан появились грустные мысли. Ведь на самом деле все не так уж хорошо. Происшедшее между ними ничего, в сущности, не меняло – ведь по-прежнему он независимый, преуспевающий и знаменитый человек, а она – одна из миллионов женщин, которых бросили мужья… Бедная, усталая, задерганная. Сколько еще продлится этот роман Принца и Золушки?
Взять хотя бы Эмму. Ведь Джон любит свою дочь и все-таки не захотел пожертвовать ради нее работой. Что должна чувствовать Эмма, еще малышкой потерявшая мать, всякий раз, когда отец исчезает на несколько дней? Как Мак-Рей станет относиться к Мэриан, если родная дочь не занимает в его жизни первого места?
Но тут она вспомнила его сильные и нежные руки на своей груди, его взгляд, жар поцелуев… Нет, не следует слишком опрометчиво судить о нем и не стоит неудачный опыт с Марком распространять и на Джона.
«Я не бросал своей дочери – не брошу и тебя».
Нет, Джон совсем другой человек, не то что Марк.
Если она действительно любит его, то, наверное, должна ему доверять.
В воскресенье после полудня, едва Мэриан выключила телевизор, в гостиной зазвонил телефон.
Эмма была тут как тут.
– Папа! – воскликнула она радостно. – А мне уже лучше. Я захотела есть и уже позавтракала. Мы построили средневековый город. И смотрели тебя по телевизору.
Дочь счастливо щебетала с отцом, потом подозвала Джесси и Анну, которые застенчиво пробормотали что-то в трубку. Наконец подошла очередь Мэриан.
Она сказала улыбаясь:
– Может, поговоришь еще и с Эсмеральдой?
Джон оценил шутку и захохотал.
– Игра только что закончилась? Ты звонишь со стадиона? – спросила Мэриан.
– Да. А сейчас я возвращаюсь в отель, бросаю вещи в чемодан и отправляюсь домой. Приглашаю тебя на ужин завтра вечером.
Ее пульс участился.
– Ты хотел сказать, на…
– На свидание. Вот именно. Мы могли бы провести этот вечер вдвоем.
– Я согласна.
Повесив трубку, Мэриан еще какое-то время улыбалась – радостно и тревожно одновременно. Свидание. Настоящее, добропорядочное, старомодное свидание, которого ей не назначали уже много лет. Как Джон догадался, что это именно то, что ей нужно?
Чарующий саксофон Гровера Вашингтона, то сладко стеная, то переходя на доверительный шепот, а то и вовсе впадая в молчание, не менее красноречивое, чем сам звук, создавал атмосферу интимности в полутемном зале.
Публика в элегантном сиэтлском Парамаунт-театре слушала как завороженная, а в конце программы разразилась шумными аплодисментами. Поскольку это было уже второе выступление на бис, в зрительном зале включили свет, и зрители медленно, как бы нехотя, начали расходиться.
Рука Джона легко направляла Мэриан сквозь плотную толпу к боковому выходу. Мак-Рей совершил маленькое чудо, достав в последнюю минуту билеты на концерт.
– Ну как тебе? – спросил Джон уже в машине.
– Это было чудесно, – сказала Мэриан. – Я не бывала на концертах… Ой, не помню, с каких пор. А на таком, как этот, вообще никогда.
Джон сжал ее руку в своей большой и теплой ладони.
– Я люблю и рок-музыку, но джаз все-таки больше. Наверное, становлюсь слишком стар для стадионов. Меня уже не радует перспектива простоять два часа на ногах в огромной толпе во время концерта. Хотя сегодня я не чувствую себя таким уж старым.
– А обычно чувствуешь? – поддразнила Мэриан.
– Бывает иногда. Словно понемногу уходит энергия. И видя, как Эмма растет… – В темном салоне женщина скорее почувствовала, чем увидела, как Джон нервно повел плечами. – Годы проходят, что ни говори.
– Будет чувствоваться еще сильнее, когда дети по-настоящему вырастут, – задумчиво произнесла Мэриан. – Лет в двенадцать Джесси будет выше меня. А затем в один прекрасный день они начнут стыдиться, если кто-нибудь из друзей увидит их в обществе родителей.
– А затем наступит день, когда они покинут дом.
