Несмотря на ироничный тон, Ларкин говорил искренне. И это многое объясняло. Ему не нужны осложнения в жизни. Его бизнес процветает, а личная жизнь напоминает парусник в спокойном море. Никаких штормов. Никакого риска. И такая жизнь его устраивает.
Уинни понимала, что ее жизнь отнюдь не безоблачна. Она встала на путь, который всегда будет требовать от нее личной жертвы. И она не сможет повернуться спиной к женщинам и детям, нашедшим у нее приют. Во всяком случае, она планировала построить еще один приют для потерянных и обиженных женщин.
С такими грандиозными планами у нее остается немного времени на личную жизнь. И несправедливо просить какого-то мужчину разделить с ней ее жизненный путь. В детстве Ларкин пережил ужасную трагедию. Но он выжил, стал честным человеком, послушным сыном и заботливым братом. Несомненно, он заслуживает покоя и счастья.
Уинни тоже заслуживает счастья. Она допустила непозволительную ошибку в молодости, которая повлияла на ее жизнь гораздо сильнее, чем следовало. Как и Ларкин, она сталкивалась в детстве с определенными проблемами, но стала достойной и чуткой женщиной.
Она сознательно выбрала жизнь монашки. Но рядом с Ларкином она поняла, чего ей недостает. Уинни не считает себя сексуальной. Она не уверена, что сможет понравиться такому мужчине, как Ларкин Волфф. Но он хочет ее, а она не желает упускать возможности окунуться в омут страсти.
Уинни долго молчала, потом тихо произнесла:
– Спасибо, что привел меня сюда. Впечатляющий вид.
– Но не красивый?
– Больше чем красивый. Такое чувство, будто я вижу всю Вселенную и понимаю свое место в ней.
– Большинство людей говорят, что такие пейзажи заставляют их чувствовать себя маленькими или незначительными.
– Это не про меня. Мне хочется верить, что маленький огонек моей души, сияющий в долине или в небе, кому-то приносит пользу. Мне важно знать, что я могу что-то изменить к лучшему.
– То, что я сказал тебе о нежелании нести ответственность в браке, звучит мелко и эгоистично.
Она погладила его по руке:
– Вовсе нет. Ты создал компанию, которая помогает людям. И ты часть любящей семьи. Но ты решил обезопасить свое сердце. В этом нет ничего плохого. Особенно после пережитой тобой трагедии.
– Ты всегда видишь в людях только хорошее?
От жгучего сожаления и смущения у нее сдавило грудь.
– Не всегда, – прошептала Уинни.
Ларкин без предупреждения запустил руку под ее рубашку. Он вздрогнул от удивления, обнаружив, что Уинни не надела бюстгальтер.
– Какая же ты нежная, – простонал он.
У нее задрожали колени, она потеряла дар речи.
Подняв ее рубашку, Ларкин принялся расстегивать ее джинсы. Она вздрогнула, когда разгоряченной кожи коснулся прохладный ночной воздух. Уинни застонала.
Ларкин жадно поцеловал ее в шею:
– Я хочу тебя, Уинни. Пожалуйста. Ты убьешь меня, если сейчас откажешь. – Он запустил руку в ее джинсы и коснулся пальцами ее между ног.
– Да, – выдохнула Уинни. – Я хочу тебя. Сейчас.
Ларкин не сразу понял, что ответила Уинни.
– Что ты сказала? – Он был озадачен, раздираемый невыносимым желанием.
Уинни повернулась к нему, прижавшись пышной грудью к его груди и отклонив голову назад. Ее белые зубы сверкнули, когда она улыбнулась.
– Я сказала, что хочу тебя, Ларкин. Никто не пробуждал во мне такого желания. Рассудок говорит мне, что я совершаю ошибку, но мне наплевать. Покажи мне, какой бывает настоящая страсть.
Они не помнили, как вернулись в дом и поднялись в спальню Уинни.
Ларкин с трудом сглотнул:
– Тебе что-нибудь нужно?
Раскрасневшаяся Уинни смотрела на него широко раскрытыми глазами:
– Я хотела бы освежиться. Я купила новое… Ну на всякий случай. – Она смущенно умолкла.
Ларкин заскрипел зубами, но заставил себя улыбнуться.
– Тебе хватит пятнадцати минут? Я вернусь к себе и приму душ.
– Замечательно. Не стучи, когда вернешься… Просто входи. Ну ты понимаешь… – Ее щеки стали пунцовыми.
Ларкин отступил к двери, боясь, что, если потеряет с Уинни визуальный контакт, она растает как дым.
– Я скоро вернусь.
Кивнув, она наклонилась к чемодану:
– Я жду.
