Ларкин тащил Уинни за собой. Семейный ужин был приятным, но ей хотелось остаться с Ларкином наедине. Он не стал тратить время – толкнув бедром дверь спальни Уинни, он затащил ее внутрь.
Закрыв дверь, Ларкин остановился, чтобы отдышаться. Он поглаживал ее руки слегка подрагивающими пальцами.
– Ты была не права, – пробормотал он.
– В чем?
Ларкин развязал маленький бант на ее платье сзади и спустил лиф до талии.
– Какая же ты красавица!
Наклонив голову, он слегка зажал ее сосок зубами. У нее задрожали колени, а в жилах забурлила кровь. Сильной рукой Ларкин прижал Уинни к себе, неистово припав к ее губам в страстном поцелуе. Она почувствовала перемену его настроения. Ларкином двигала не только страсть.
Высвободившись на мгновение, она коснулась рукой его щеки:
– В чем я не права?
– В определении семейного счастья. Оказывается, это заразно. – Его глаза потемнели от желания.
– Ты говоришь ерунду. – Она с нетерпением ждала, когда он снимет с нее платье.
Раздев Уинни до трусиков, Ларкин остановился:
– Нам надо поговорить.
Ее грудь налилась, соски напряглись.
– О чем?
Он смотрел на нее ожесточенным от страсти взглядом, который ласкал Уинни ничуть не хуже прикосновений его рук.
– Я озадачен, но ситуация постепенно проясняется, – произнес он.
Слова Ларкина показались ей бессмыслицей. Но она поняла без слов, чего он хочет.
– На ком-то слишком много одежды. – Она принялась его раздевать.
Ларкин взял ее за руку:
– Ты доверяешь мне, Уинни? Веришь, что я всегда говорю тебе правду?
– Верю. – Она поежилась, но Ларкин этого не заметил.
Подхватив на руки, он понес ее к кровати:
– Я не могу ждать, детка. Мне очень жаль. Сейчас мы должны поторопиться, а потом начнем заново.
Не потрудившись снять покрывало, он уложил Уинни на кровать и надел презерватив. Когда он вошел в нее, она выгнулась и застонала. Она едва переводила дыхание от нахлынувших ощущений.
Его кожа была влажной от пота, она чувствовала под пальцами мускулы его рук. Сначала Ларкин двигался медленно и размеренно, потом увеличил темп. Уинни хотела насладиться моментом. Она жаждала навсегда запечатлеть в памяти близость с Ларкином, чтобы вспоминать о ней после расставания.
Но времени на раздумья не было. Вскоре из ее головы улетучились все мысли. Ларкин дарил ей невыразимое блаженство.
Он резко и прерывисто дышал, полностью контролируя каждое движение. Уинни обхватила его ногами за талию, позволяя ему войти в нее еще глубже. А дальше все вокруг нее разлетелось на крошечные осколки, и Уинни выпала из реальности, когда ее накрыло пеленой наслаждения.
