Прокурор: Кем вам приходится Романов Станислав?
Романов: Это мой сын.
Прокурор: Что вы можете рассказать о происшествии?
Романов: Как сказал подсудимый, мой сын действительно ничем не хотел заниматься. Я даже отправил его учиться, но Станислава отчислили за неуспеваемость. Потом я уговорил Плотникова взять его на работу в мастерскую. Понятное дело, что, когда вернулся настоящий автомеханик, Плотников уволил Стаса. Он сказал мне, что от моего сына одни убытки. И о том, что от его действий чуть мастерская на воздух не взлетела, он тоже сказал. Тут уж мне нечего было возразить. В тот день, 16 марта, Стас собрался куда-то идти вечером. Я пытался его отговорить, намекнув, что уже ночь на дворе и ужасный холод, но он возразил, что у него назначена встреча.
Прокурор: С кем он должен был встретиться?
Романов: Вот это мне неизвестно. Стас мне не докладывал.
Прокурор: У вас есть враги? Возможно, через сына они хотели повлиять на вас.
Борис посмотрел на Соломатина, но промолчал. Назвать сейчас своим врагом Дениса Симакова означало, по сути, признать себя виновным в смерти его жены. А этот парень на скамье подсудимых… Ему могли заплатить за убийство Стаса. И Борис даже знает, кто. Недаром же Копылова защищает именно Соломатин.
Романов: Да, возможно, у меня и есть враги. А у кого их нет? Парень, сколько тебе заплатили за убийство моего сына?
Лёша: Никто мне ничего не платил! И сына вашего я пальцем не трогал!
Судья: Тишина в зале суда! Подсудимый, помолчите. Так вы думаете, что ему могли заплатить? Кто?
Романов: Даже не представляю. Просто так у меня вырвалось.
«Всё-то ты прекрасно представляешь, – подумал Соломатин. – И ты угадал насчет заказчика. Вот только с исполнителем промахнулся.
Прокурор: У вас есть конкуренты?
Романов: Конкуренты могут быть у бизнесменов, а я – банкир. К тому же, Валдай – маленький город, и потому здесь всего один банк.
Прокурор: Вы раньше встречались с подсудимым Копыловым?
Романов: Нет, сегодня я увидел его впервые.
Прокурор: Но у вас, наверняка, есть машина. Неужели вы её ни разу не ремонтировали?
Романов: Машина есть, и не одна. Но в ремонт их всегда отвозил мой личный водитель. Он мне как раз и сообщил, что в мастерской тогда не было автомеханика.
Соломатин: Но вы, наверно, слышали о нём когда-нибудь? Тут прозвучала фраза о «Лучшем автомеханике города». Она вам незнакома?
Романов: Нет, о таком человеке я слышал, и уже много раз. Кажется, впервые я услышал такие слова лет 7 или 8 назад.
Прокурор: Возможно, если это было так давно, то это не о подсудимом Копылове. Копылов, когда вы пришли работать в автомастерскую?
Лёша: Это покажется невероятным, но я работаю там с 1993 года. Хотя «работал» в первые годы моего пребывания там (мне же всего 12 лет тогда было) – это громко сказано. В начале я просто помогал моему другу Валере, а официально работать я начал с 16-ти лет. Потом был перерыв на 2 года – я тогда в армии служил.
Прокурор: Вы были в армии, значит, держали в своих руках оружие. А убивать вам там приходилось?
Соломатин: Я протестую против этого вопроса. Он не имеет отношения к рассматриваемому делу.
Судья: Протест отклонён. Говорите, Копылов.
Лёша: Да, приходилось. В Чечне. Но я не понимаю, какое это имеет отношение к делу? Да, стрелять я умею, но, насколько мне известно, в Стаса не стреляли, а стукнули его по голове.
====== Глава 52 ======
Лёша, находясь ещё в армии, специально написал письма о том, что «его часть меняет дислокацию», чтобы никто из его близких не узнал, что его направляют в Чечню. Однако отцу он случайно открыл, Кирилл Владимирович сам всё понял, когда узнал о ранении, а вот Света… Она догадалась об этом в первую же ночь после его возвращения.
Она, по привычке, легла на его левое плечо, и оно тут же заболело, хотя с момента ранения прошло уже больше года.
–– Ой! – воскликнул он.
–– Что случилось? – испугалась Света.
Включив ночник, она осмотрела его плечо, хотя Лёша и сопротивлялся, и обнаружила странную дырочку.
–– Что это?
–– Да так, пустяки.
–– Лёша, я не вчера родилась! Это же пулевое ранение! Где тебя могли ранить?
–– Света, я же в армии был.
–– Что у вас за армия такая? Кто это сделал?
–– Не помню.
–– Что значит, ты не помнишь?
–– Нам приказали бандитов поймать, вот оттуда и ранение.
–– Бандитов? А почему ими армия занимается, а не милиция? Что ты от меня скрываешь?
–– Это действительно были бандиты. Банда была очень большая, милиция с ними справиться не могла, потому послали нас.
–– Банд… – она хотела спросить, действительно ли банда была такой большой, но первые же буквы навели её на другое название – «Бандформирование». – Это не бандиты. Это были боевики? Лёша, ты в Чечне был?
–– Ничего-то от тебя не скроешь. – улыбнулся Лёшка.
–– Я как чувствовала, что ты туда попадёшь! А когда ты там был?
–– Ну помнишь то письмо о «смене дислокации»? Вот тогда нас туда и направили?
–– И долго ты там был?
–– 3 с половиной месяца, потом ещё месяц в госпитале провалялся.
–– А потом?
–– А потом я в отпуске был, а после него вернулся в свою часть. Раненых в Чечню не посылают.
