Майор внимательно посмотрел в глаза девушки — он начал ее понимать.
— И потом, — откровенно заключила Галя, — каждый вправе выбирать в жизни место получше, поудобней.
Фон Штаммер невольно улыбнулся. Еще там, в западных странах, он порой встречал вот таких девушек, которым хотелось жить, «найти место получше, поудобней».
— Что же, вы правы. Как видите, такое место можно найти только у нас.
— Вот я и решила предложить свои услуги.
— Хорошо, — согласился комендант, — пока ваша практика будет проходить в госпитале. Мы ценим честную работу, но… Вы знаете, как мы поступаем, если кто-либо не оправдает нашего доверия?
— Знаю, господин майор. Я все уже обдумала.
Так Галя попала в немецкий госпиталь. У нее не было свободной минуты. С фронта все прибывали раненые. В палатах становилось тесно, втаскивались новые койки. Скоро они появились и в коридоре. Однако медицинский персонал не увеличивался. Несколько врачей были отправлены на фронт.
Комендант Червонного Гая уже слышал лестные отзывы о работе молодого русского доктора и при встрече с Галей приветливо говорил:
— Хорошо, хорошо…
Однажды фон Штаммер лично убедился в добросовестности и мастерстве девушки. С острым приступом аппендицита майор был доставлен в госпиталь. Один-единственный хирург, старик, горчайший пьяница, как обычно, к вечеру уже спал.
Галю привели к больному коменданту. Увидев девушку, он всполошился:
— Нет, нет. Только не она…
Доверять свою жизнь русскому врачу, даже с самой положительной характеристикой, комендант боялся.
Сделали еще одну попытку разбудить хирурга. Он приподнялся, с трудом открыл глаза, мутные, бессмысленные, и неожиданно крикнул:
— Вперед! Бей!
В команду, вероятно, был вложен остаток всей энергии старика. Словно подкошенный, хирург сразу же упал.
— Теперь до утра будет дрыхнуть, — определил фельдшер.
Майор корчился от боли. Он не мог выдержать до утра.
— Давайте, — согласился фон Штаммер. — Только быстрее.
Раньше Галя делала операции под наблюдением своих преподавателей, опытных врачей. Сейчас ей никто не сможет подсказать, сейчас все зависит от нее.
А вдруг несчастный случай! Конечно, гитлеровцы истолкуют все по-своему и моментально с ней расправятся.
Но что, если…
Девушка отвернулась: глаза могли выдать ее. Что, если покончить с этим страшным, жестоким врагом?
Готовясь к операции, Галя старательно мыла каждый палец. Пальцы у нее были тонкие. Как любил Тимофей их гладить широкой сильной ладонью!
«Зачем я вспоминаю? Сейчас нужно думать о другом. Сейчас нужно решиться…»
Решиться!.. Эти тонкие пальцы могли оборвать жизнь одного врага.
И снова вспомнился Тимофей.
— Мы надеемся на тебя, Галчонок. Ты будешь там нужным для нас человеком, — так он говорил ей. — Очень нужным. Добейся сначала доверия…
Вот и доверие. Дорого только стоит оно. Перед ней лежит враг, замучивший сотни людей, может, и сестру. Враг, которого очень легко и быстро уничтожить… Малейшее движение руки! А дальше?
«Добейся сначала доверия!»
— Приступаем к операции.
Брови сошлись, на лбу легла складка, губа прикушена, а в голове одна мысль: «Это больной, ты его должна спасти… Это больной… Его нужно спасти… Больной?! Это враг!»
Сколько времени продолжалась операция — девушка не помнит. Наверное, целую вечность.
Фон Штаммер дышал ровно, спокойно.
— Все в порядке.
— Вы устали, доктор… — почтительно сказал один из немцев.
— Да, — растерянно ответила Галя. — Кажется…
Она с трудом дошла до своей комнаты и, закрыв дверь, упала на кровать..
Плечи девушки судорожно вздрагивали. Она плакала, уткнувшись лицом в подушку, глухо, без слез. Так не плачут ни от усталости, ни от боли.
Только утром Галя успокоилась и как ни в чем не бывало вышла на осмотр больных.
Фон Штаммер чувствовал себя, по его заявлению, превосходно. Он с удовольствием выговорил это слово.
— Вы заслуживаете поощрения, доктор. Большое спасибо вам.
Коменданта за день навестило несколько офицеров. Каждый из них считал долгом вначале выразить Гале благодарность и только потом решать с фон Штаммером свои вопросы.
Майор подписывал бумаги, что-то приказывал.
Решив показать и свое беспокойство о здоровье больного, Галя попросила одного из офицеров отложить свой визит на следующий день.
— О доктор, иногда бывает очень нужно!
Офицер задержался в палате, и Галя, подойдя к двери, услышала обрывок разговора, который заставил ее затаить дыхание.
— Вероятно, не мог выйти…
— Да… Но мы должны все знать об отряде, — раздраженно перебил фон Штаммер. — Что он там отсиживается?..
— Господин майор, он уже кое-что сообщил, — оправдывая кого-то, мягко сказал офицер.
— Ну что за сообщение! Командир — Козлов, комиссар — Султанов… Не только фамилии — все, все нужно знать.
Галя отшатнулась от двери. «Несомненно, этот «он» предатель. В отряде — предатель!..»
Как предупредить товарищей? Надо во что бы то ни стало поговорить с Тимофеем.
