Прошла минута. Другая. Рекс опустил голову на лапы. Громов до боли в глазах вглядывался в белесую мглу. Маралов орудовал ведром. Собко махал веслами. Скрип уключин. Вой ветра. Яростные атаки воли. И вдруг совсем близко взметнулись два снопа огня!
– Догадались, черти, – довольно улыбнулся Собко. – Я же говорил: бензин в костер подливать нельзя – он сразу же выгорит. Надо подбрасывать пропитанную бензином солому. Товарищ капитан, – обратился он к Громову, – у вас есть фонарик с красным стеклом?
– Есть.
– Работает? А то могу дать свой.
– Сейчас проверю. – Виктор достал из кармана плоский немецкий фонарик. – Порядок, не промок.
– Тогда мигните три раза. Переждите десять секунд, – и снова мигните, но уже два раза. Хорошо. Что на берегу?
– Погас один костер.
– Так и должно быть. Значит, прибыли по назначению, – повеселел Собко.
Когда лодка ткнулась в песок, ее тут же подхватили одетые в немецкие клеенчатые плащи люди и оттащили в кусты.
– С прибытием, – пожал всем руки заметно прихрамывающий человек. – Идти можете? Или передохнете?
– Далеко? – поинтересовался Виктор.
– Двенадцать километров.
– А сколько до рассвета?
– Час пятьдесят.
– Тогда надо идти. И порезвее!
Больше никто не сказал ни слова. Сперва шли в гору, потом огибали болото, перебрались через овраг и, наконец углубились в лес.
– Все, теперь мы дома, – облегченно вздохнул Собко, показывая на землянки и шалаши. – Ласкаво просимо!
– Неплохо устроились, – заметил, оглядывая лощину, Маралов. – Танкам сюда не пробиться, с самолета не разглядеть, пехоту можно встретить у болота.
– Для себя старались, – хохотнул Собко. – Да и гости будут не в обиде. Что больше нравится, шалаш или землянка? Выбирайте.
– Землянка привычнее, – ответил Громов.
– Тогда вот сюда. Отдыхайте. Через три часа прошу ко мне. За вами зайдут. Герман, ты тоже загляни.
– Есть, – кивнул встречавший их человек и, прихрамывая, пошел к своему шалашу.
Маралов и Громов переглянулись. Рекс тоже насторожился.
– Так это он? – спросил Маралов.
– Он.
– Что же ты не сказал сразу, язви тебя в душу! Я даже его лица не разглядел.
– Вот и хорошо, – довольно крякнул Собко. – Что бы вы впотьмах разглядели? Не спешите, капитан. Время у нас есть. Немного, но есть. Тут главное – не обмишуриться. Попадание должно быть стопроцентным.
– Да уж, – кивнул Виктор. – Чего-чего, а права на ошибку мы не имеем.
– Пока об этом не думайте, – все больше входил в роль хозяина Собко. – Обсохните, отдохните, а потом потолкуем.
В середине дня собрались у Собко. Федор был чем-то расстроен и, рассыпая табак, возился с самокруткой.
– Ты чего такой дерганый? – поинтересовался Маралов. – Беда какая?
– Не до песен, – махнул рукой Собко. – Пока я прохлаждался на левом берегу, здесь был бой. Как назло, зацепило командира. А у нас и врача-то путного нет. Повезли в другой отряд, а это сто километров по бездорожью. Не растрясло бы. Короче, теперь я и за него, и за начштаба. Скоро наступление. Отряду поставлена задача выводить из строя дороги, а тут еще вы… о этим Крайсом. В общем, так: сейчас я его вызову – и разбирайтесь с ним сами. Как решите, так и будет!
Громов облизнул пересохшие губы и бросил:
– Зови!
– Ты с ним беседуй, а я посижу в сторонке, посмотрю, послушаю, – отодвинулся в угол Маралов. – Пару вопросиков, конечно, задам, но не сразу, не в лоб.
– Добро. Только ты не пережимай. Помни, что Крайс нам нужен любой! Немецкий он немец или русский – все равно. Стоп! – остановил он сам себя. – Что я мелю? Как это – немецкий немец?
– А что? – хохотнул Маралов. – Разве не может быть русский русским, в отличие от французского или польского? Еще как может! Даже твой Рекс был немецкий немец, а теперь он кто? Русский немец! Рекс, верно я говорю?
Рекс посмотрел на Маралова, потом – на хозяина и вдруг широко и со сладким подвывом зевнул: о чем, мол, с вами, трепачами, говорить?
Землянка буквально взорвалась от смеха! Все трое еще хохотали, когда приоткрылась дверь и вошел тщательно выбритый и аккуратно причесанный человек.
– Разрешите? – неуверенно обратился он.
– А, это ты, – вытер слезящиеся глаза Собко. – Входи, Герман, входи.
– Может, я некстати? Может, испорчу ваше веселье? – чуть обиженно дрогнул его голос.
– Не испортишь. Знакомься. Товарищи прибыли с левого берега, чтобы изучить твой план.
– Старший лейтенант Герман Крайс! – вытянулся гость.
– Капитан Громов, – приподнялся Виктор.
Маралов тоже приподнялся, нечленораздельно буркнул свою фамилию и снова забился в угол.
– Садись, Герман, – пододвинул чурбак Собко. – Разговор, как я понимаю, будет долгий.
Крайс пододвинулся к столу, поправил и без того идеальный пробор и поднял глаза на Громова.
«Похож, – отметил про себя Виктор. – Даже слишком похож. И пробор на левой стороне, и родинка под левым ухом, и… Что еще? Других особых примет вроде нет».
– Вы меня извините, – откашлявшись, начал Виктор, – но несколько вопросов я должен задать.
– Конечно. Я понимаю, – немного побледнел Крайс.
– Фамилия начальника вашего училища? – начал Громов с самого простого вопроса.
