Когда мы выпили зелье, поделив его на троих, как смогли, Дугала уже пришлось тормошить, чтобы не спал. Нам надо было заснуть вместе. Поэтому мы вспоминали таблицу умножения на семь, а потом города в графстве Эддингтон. Их там много, и каждый называется как-то вроде Ллеугтыщтылаунааалох. Но голова становилась все тяжелее, а потом я почувствовал, что падаю, и закрыл глаза.
А когда открыл, то стоял на камнях, а передо мной была дорога вверх. И вокруг — темная улица старого города. Дома такие, как рисуют в книгах сказок и фильмах про средние века. Маленькие, покосившиеся, с балконами, виснущими над головой. Почему-то вокруг была ночь, и над крышами висела серая луна, круглая, щекастая какая-то. Лучше бы мы в мой сон попали, честное слово, у меня обычно поярче и повеселее.
Но сказать это стоявшему рядом Дугалу я не успел.
Потому что мне стало очень смешно, когда я нас рассмотрел. На Дугале была ночная рубашка, как в старину, до пят, и ночной колпак. Он был похож на привидение и еще на старика Скруджа из хорошего фильма, где дед был злобный и жадный, а потом провалился во что-то вроде местного Междумирья и вышел оттуда добрым и щедрым, стал танцевать и дарить подарки. Вот для Флая и Ди это фильм, а мама мне эту книжку как-то читала, когда мистер Диккенс ее только написал.
Я не стал думать сейчас о маме, потому что это грустно очень. И посмотрел на остальных. Ди была в розовом платье принцессы и с маленькой короной набекрень. Она сделала шаг и чуть не упала, потому что встала на шлейф. Я помог ей завязать шлейф вокруг пояса и увидел, что она еще и в белых гетрах. Вот это мы попали — это значит, что теперь она Энджел. Каждый раз, когда Ди ссорится с мамой — к счастью, это нечасто — она надевает белые гольфы или гетры и становится очень приличной и правильной девочкой. На день, два, а то и три. Ужас.
А вот Флай почти не изменился. У него только появилась трость. Крутая трость, загляденье, с кучей шестеренок на набалдашнике. Такая пригодится и в драке, и в горы ходить.
— Что за цирк? Я хотел погибнуть с честью, — проворчал покрасневший Дугал, осматривая свои голые ноги под длинным подолом.
— Я фея твоих кошмаров и запрещаю тебе умирать! — заявила Ди, поправляя корону, потом добавила. — Конечно, если ты будешь хорошим мальчиком.
Я порадовался, что она упражняется в нанесении добра и справедливости не на мне. Больше пока радоваться было нечему — от общего уныния вокруг стало зябко. На мне, судя по рукавам, почему-то была льняная рубашка с зеленой вышивкой, в таких обычно рисовали ши — видно, сон Дугала решил пошутить над моей фамилией. В ней я мерз, но штаны и неудобные с непривычки старинные сапоги немного спасали.
— Хочешь, я тебе сапоги отдам? — спросил я Дугала. — Удобнее будет.
— Угу, в этой вот ночнушке и сапогах еще не хватало ходить…
Дорога впереди поднималась вверх, на холм, но среди домишек в полутьме я видел только ее ближайший кусок.
— Флай, у тебя фонарик есть? — я не сомневался, что друг потащил много полезного даже в магический сон.
— Нет, только зажигалка. Я из фонарика батарейку вставил в звонок для велосипеда-амфибии.
— Видишь вот эти стойки с мисками наверху?
— Это не миски, а чаши! — возмутилась Ди, которая стала совсем Энджел и занудничала, как ей положено.
Я вздохнул:
— Пофиг. В них масло. Значит, можно зажечь, и будет светлее.
— Поднимайся к сиянию вершины, — мрачно сообщил Дугал. — Девиз наш. На шкатулке написано было, которую мама грохнула.
— Вот, значит, нам надо сияние…
Тут у меня в руках появилась зажженная свеча, я ее от неожиданности чуть не выронил.
— Оно что мои желания исполняет? — спросили мы с Дугалом хором.
— Оно может быть опасно. Открытый огонь, — не помогла Энджел.
— Скорее мысли показывает, — догадался Флай.
— Значит, нельзя думать об опасной ерунде, — понял я. А то появится. Вот например, дракон…
Флай зажал мне рот рукой:
— Не подавай идеи. Нам тут и так сложно.
— Драконов не существует, — успокоила Энджел. — Это была страшилка для средневековых девиц, чтоб дома сидели. Давно доказано.
— Так то в реальности, — вздохнул Флай, отпуская меня.
Я понял, что, если вдруг дракон уже летит, лучше видеть, откуда, и зажег ближайший фонарик. Потом тот, что был чуть дальше. Потом разозлился, что фонариков много, а дорога большая, и так я весь сон буду их зажигать, и вдруг вокруг меня заплясали огоньки. Они летали, как очень крупные светлячки вокруг столба, а столбом был я.
— Я же говорила, что открытый огонь опасен. Ты еще не горишь? — позаботилась Энджел.
— В следующий раз без асбестового костюма никуда вас не отпущу, — сказал Флай.
— Тебе точно не больно? — спросил Дугал нервно. — Только не впадай в кому, я тебя очень прошу.
В кому я впадать не собирался. Но немного опасался превратиться в сосиску, какие доктор Сью, мама Ди, обычно жарит на костре в день летнего равноденствия. Мы все собираемся у реки, и можно не спать всю ночь. Даже короткую. А еще все приносят еду и жарят на костре сосиски, булку и маршмеллоу. Так вот, у доктора Сью сосиски все время с одного конца обугливаются. Но все равно вкусно.