Жил хорошо. Река жила напротив.Я слушал как подскакивает рябь,И наблюдал. На правом поворотеРеки был дом. Красавица ЗурабТам обитала. Длинными ночамиОна бродила, чуть освещена,По дну реки, и всякими вещамиТам занималась. Старшая женаМоя спала, а младшая рыдала,У средней пёс покусывал большойЖелезный клюв, и внутренностей баломКазалась пляска нечисти речной.На утро — каша, ветер, на качеляхДетей различных грязные носы,Качели — вверх, и низа развлеченье —Не шевелиться. Муж красавицыЗураб печёт лепёшки из «малина»,Зовёт меня со старшею женой,Весь день играем. Рябь неутомимоПодскакивает, слышимая мной.
5.12.10
<p>«Жарко. Холодно. Потею…»</p>Жарко. Холодно. Потею.Бред, фенол, формальдегид.Кто ты, воздух? Галатея,Полифем или Алкид?Скалы. Женщины. Циклопы.Холод, жар и снова бред.Снег бы выдался — мело бы,Воздух был бы, как шербет,Мелкой пудрою усыпан,Я бы, мелко же, чихал,И на лбу бы что-то типаВырастало прыщика.
2.08.10
<p>«До изнеможенья жёлтые бараны…»</p>До изнеможенья жёлтые бараныВ кроликовых шапках, юбках из телят,Лезут на заборы, башенки и краны,Где, расправив крылья, гордые стоят.В их мешках заплечных циркули и книги,А в руках огарки толстые свечей,И глаза безумно светятся у них, иШерсть на них не дыбом, а ещё страшней.Слышу их молитву. Вижу: волдырями —Небо, и, взлетая, грозные стада,До изнеможенья жёлтые, бараньи,Царственным потоком движутся сюда.
17.01.09 Париж
<p>«Что как я небезупречен?»</p>Что как я небезупречен?Что как мне не в самый разЭти бёдра, шея, плечи,Эта грудь и каждый глаз?Что как горд и своенравен?Что как сам — своя болезнь?Что как тесно мне в оправеИз того, что всюду есть?Хочешь, буду пузырями?Хочешь, мыльными? А вдругИ они — бока и грани,А не сфера или круг?Что как ими я не буду?Что как буду истукан?Или в поле халабудаСо дверями по бокам?А войдут в меня, — и всем яДам спасение и честьОтказаться от спасенья,И сидеть во мне, как есть.
