И пусть гарцуют! Жещина: «…порокнеодолим, се яблоко наливагреховного…» и режет поперёк,Солдаты хором: «гнев Йерушалима!»
(артур)
И зритель встанет. Купол упадёт.На зеркалах проступят отраженья.
(михаил)
Войдёт горбун и скажет тихо: «Воти пораженье…»
(артур)
«…боль и пораженье…»
8.06.06 Венеция
<p>«Досадно, если, вытерпев огранку переходом…»</p>Досадно, если, вытерпев огранку переходомПодземным, — зыбь над люком, в ростВнезапно уходящая, окажется не родомТепла, а чем-то вроде на морозНаправленного множества, естественным путёмВозникшего сужения взбесившихся сосудов.Дышать! Дышать! Как можно глубже! Ртом!Бежать! Бежать! Скорей бежать отсюда!
16.11.09
<p>«Весть плохая. Не такая…»</p>Весть плохая. Не такая,Чтобы плохо, но не очень —А совсем-совсем плохая:Был живой, а стали — мощи.Было много — стало мало,Было с кем, а стало — не с кем,То, что выше охраняло,Стало — более не веским.Что-то жило, ковырялоИ в носу, и где угодно,А теперь его не стало,Или сделалось бесплотным,Или плотным, но не сильно,Как бы кости да волокна,Как бы вместо апельсина —Корка высохшая токмо.Будто мы — деревья были,А теперь — под кожей скабки,Или пыль была — ни пыли,Ни чихнуть её, ни тряпки.Или курица гулялаВся красивая, а нынче —И бульона вышло мало,И гуляние — не птичье.Карусели-карусели,Детки, мамы и батуты,Что ни день, то воскресенье,Что ни торт — с орехом будто,Что ни женщина — по шею,Что ни боженька — ладошка,Где лежится, хорошеяПонемножку-понемножку
28.08.10
<p>САВЕЛЬЕВ</p>На доме капли, словно рисоватьИх взялся воздух, сразу же и бросил.Он густ, как борщ, и так же кисловат,Его лохмотья, в память о морозеПозавчерашнем, луч благославят —И замирают в медленном склерозе.В руке у дамы зонтик. ГолосаНа два узла завязаны у юношА эти рты… чего туда не сунешь —Всё пропадает… в небе полосаОт самолёта… Ниже — позолотаНа куполах, и, кажется, онаЛетит в тени того же самолёта.На доме капли, капель целинаНетронута, но милостью пилотаОдна из них как будто зелена,Вторая же, немного сторонясьОт первой, отражает отраженьеАвтобуса, и странное движеньеАвтобуса нанесено, как мазьНа странные такие же рубцыПротяжных улиц. Это не каналы,Но в них при этом видимы гребцыИ виден лодочник. Зовут его Камалов.
(Камалов):
Угрюмо мне. Я потерял очки,Но видел, как Савельева в лесочкеЛопатами рубили старичкиНа тонкие и ровные кусочкиСавельева мне было очень жаль.
(Савельев):
Я умер. Я убит. Моя печаль,Моё, когда-то собственное, телоТеперь живут отдельно от меня
