Молот проломил стену, отпрыгнул к другой в тесном коридоре и, оставив на ней длинную вмятину, понесся ко мне. Я едва успел выставить вперед руку с раскрытой ладонью, молот пристыжено ударился рукоятью.
Волк прыгнул в окно, достаточно широкое, чтобы протиснуться, внизу заржал конь. С криком я бросился вдогонку, высунулся по пояс. Внизу Волк поднялся с земли, конь с готовностью повернулся боком. Волк вскочил в седло, разобрал поводья, конь ринулся, держась в тени башен и других строений в сторону пролома, где сейчас пусто.
— Ах, сволочь, — прокричал я, чувствуя себя идиотом, — запасной ход!.. Ты не волк, ты лиса с двумя норами!
Послышался топот со стороны лестницы, появились запыхавшиеся Ульман, весь в посеченных доспехах, Гунтер, следом спешит виконт Теодерих, у него на лоб стекает кровь, но лицо светится счастьем.
— Где Волк? — прокричал Гунтер. — Сэр Ричард, вы его…
Он посмотрел в мое лицо, умолк. Ульман бросился к зияющему окну, выглянул, вскричал горестно:
— Неужели ушел?
Гунтер огляделся, облегчение в глазах уступило место задумчивости, а лицо потемнело.
— У него особый щит, — сообщил он зло. — Никто еще не то чтобы пробить или расколоть, даже поцарапать не мог.
Я сказал разозленно:
— Все равно не понимаю.
— Чего, сэр Ричард?
— Молот башню разнес! По касательной или нет, он должен был… Нет, не понимаю.
Все молчали, Гунтер сказал серьезно:
— У вас молот непростой, у него — щит. Хорошо, сэр Ричард, здесь все кончено, мы будем во дворе. Надо осмотреть строения, подвалы…
Я кивнул, они поспешно ушли, я двинулся по широкому коридору, поочередно толкая и дергая двери. Только одна оказалась закрытой, я прислушался, там слышались голоса и скрип придвигаемой мебели.
— Кто не спрятался, — повторил я и крикнул: — Ложись!
Молот разнес дверь в мелкие щепы, а с нею и мебель, собранную в баррикаду. В комнате в углах с ужасом смотрят на меня три женщины: одной лет тридцать или больше, уже старуха, по мнению моих ровесников, хотя сами с такими занимаются лавом вовсю, и две девчушки лет по пятнадцать.
Все трое завизжали. Я остановился на пороге, под ногами хрустят обломки дерева, вскинул властно ладонь, все трое так же разом замолчали, словно их выключили.
— Женщины и дети, — сказал я в пространство, ни к кому не обращаясь, — под защитой Ричарда де Амальфи, захватившего замок. Насиловать и бесчестить не входит в программу. Хотя, конечно, впоследствии могут быть внесены изменения.
Старшая женщина поднялась на ноги, смертельно побледнела, но в дрожащем от страха голосе прозвучали достоинство и гордость:
— Мы ценим эту черту рыцарства, сэр Ричард… я говорю о защите женской чести, но… что с моим мужем?
— Леди… — проговорил я. — Имею я честь говорить с женой… нет, с супругой лорда Уландра?
Она наклонила голову.
— Леди Гортензия, к вашим услугам, милорд.
— Леди Гортензия, — повторил я. — Это ваши дочери?
— Да, сэр Ричард.
Я подумал. Произнес осторожно:
— Полагаю, что вы их воспитали, как дочерей могучего лорда, который идет по жизни с мечом в руке… и потому знает, что навстречу может попасться с… еще более длинным мечом.
Она медленно кивнула, не сводя с меня взгляда.
— Да. Они — дочери воина.
— Тогда имею честь сообщить, что ваш муж доблестно и благородно защищал… да, защищал. Правда, он мог героически пасть, не сходя с места, но все-таки предпочел мудро отступить.
Она спросила с недоумением:
— Отступить? Что это значит?
— Он выпрыгнул из окна, — объяснил я попроще. — Сумел скрыться. Возможно, попытается найти приют и помощь у родни. Говорят, ее у вас, как у тараканов, видимо-невидимо.
Она не изменила позы, все такая же прямая, взгляд не отвела, а тревога на лице не стала меньше. После паузы спросила напряженным, как армированный бетон, голосом:
— А… рыцарь с гербом Черного Сокола? Вы его видели?
Вот оно что, сказал я себе, поклонился и ответил учтиво:
— Я, сэр Ричард де Амальфи, готов подтвердить перед лицом короля, суда или самого Господа Бога, что рыцарь с гербом Черного Сокола не отступил ни на шаг, защищая подступы к вам и вашим дочерям. И погиб от удара в грудь, а не пораженный в спину при бегстве.
Она побледнела еще больше, покачнулась, я сделал к ней движение, но выпрямилась, гордо тряхнула головой, волосы освободились от огромной заколки и свободно рассыпались по плечам. В глазах заблестела гордость.
— Спасибо, сэр Ричард. Он пал, надеюсь, от вашей руки?
— Да, — подтвердил я учтиво. — Ни один из простолюдинов даже не приближался к лестнице. Более того, мои доблестные рыцари: сэр Зигфрид из рода Нибелунгов, младший сын владетельного сеньора Кунинга, сэр Алан де Тридент и виконт Теодерих, предоставили эту честь мне, а сами оставались в нижнем зале. Могу добавить только, что он не отступил ни на шаг, хотя мог бы, конечно, спастись бегством, как какой-нибудь… словом, как ваш муж.
Она несколько мгновений всматривалась в меня, в глазах все больше проступало странное выражение.
