У подножия горы множество мастерских, там же и крестьяне, что приняли власть сеньора в обмен на его защиту. Выросло целое большое селение, появился рынок, поставили корчму, постоялый двор, а когда достаточно окрепли, начали строить еще одну стену, окружающую уже город… правда, выстроили только треть, но когда-то эта стена защитит весь город.
Гора чересчур крутая, чтобы вот так по прямой прямо в замок, дорога делает три витка, и везде горят защищенные от дождя и ветра светильники, чтобы опоздавшие могли подниматься в замок даже ночью. Внизу, в городе, всегда шумно, весело, сэр барон де Трюфель, в просторечии — Кабан, силен и грозен, никто не осмеливается нападать на села и города под его защитой, потому к нему стягивается все больше людей, а крестьяне приходят из дальних земель и просят принять у них клятву верности. Если так пойдет и дальше, он и сэра Талибальда в конце концов стопчет и до меня доберется…
Дорога поднималась вверх, наконец мы выехали на берег разделяющей наши земли речки, открылась низина, Гунтер громко охнул, а отец Ульфилла благочестиво начертал перед собой крестное знамение.
Большой отряд конных и пеших воинов не то осаждает, не то штурмует замок Кабана. Несколько десятков, если не сотня, лучников, выдвинувшись вперед, обстреливают засевших на стене стрелков и воинов с шестами для сталкивания штурмовых лестниц.
Еще десятки людей бегут ко рву и с разбега швыряют камни, бревна, вязанки с хворостом. Со стен летят стрелы, раненых уносят под широкий навес, укладывают рядами, а между ними ходит священник с большим крестом в руках.
В лагере осаждающих только один шатер, над ним трепещет по ветру стяг с изображением золотого коня. Десятка два конных рыцарей, если рыцарей можно набрать так много в одном месте, держатся отдельной группкой, а остальные воины, не столь блестяще вооруженные и защищенные, торопливо готовятся к штурму: обтесывают огромное бревно для тарана, мастерят длинные штурмовые лестницы.
За моей спиной Ульман сказал с великим удивлением:
— Что за безумец рискнул напасть на Кабана с таким крохотным отрядом?
— Считаешь, — поинтересовался я, — у них нет шансов?
— Да ни единого! — ответил он без колебаний. — Только безумец или полный дурак задумал такое… Пусть даже как-то переберутся через ров живыми… хотя их побьют еще там, но как на стены?.. Эти лестницы? Да я отсюда вижу, что их не хватит до края стены!
Гунтер вскрикнул:
— А вот и ответ Кабана!
Из-за рощи галопом выметнулся большой отряд рыцарей, а следом хорошо вооруженные и в стальных панцирях всадники. Опустив длинные копья, на скаку развернулись в широкую цепь и двигались по дуге, отрезая нападающим путь к отступлению. В замке звонко пропела труба, поднялась железная решетка, медленно опустился широкий подъемный мост, а в воротах показался рыцарский отряд, ожидая, пока опустится мост.
— Дураки! — сказал Гунтер в сердцах. — Теперь Кабан зажмет их с двух сторон.
— Еще какие, — сказал и я. — Только раздразнили… Гунтер, эти, что из-за рощи, проскачут мимо нас. Говоришь, наши лучники хороши?
Он вскликнул:
— Ваша милость!.. Да нужно ли это нам? Двое в драку, а третий, то есть мы…
— Знаю-знаю, — прервал я. — Все же командуй!
Он вздохнул и тут же прокричал страшно:
— Лучники!.. Товсь!
За нашими спинами заскрипели натягиваемые луки. А со стороны леса земля задрожала от топота, лавина тяжелой кавалерии несется, как штурмовые танки. Гунтер вскрикнул снова, послышался страшный многоголовый свист. Лучники выпустили рой стрел еще из-под защиты кустов, каждый по четыре стрелы, прежде чем первые достигли всадников, осаждающих замок, но и тогда атакующие все еще в пылу не замечали, сосредоточившись на предстоящем ударе в толпу растерявшегося противника…
Тяжелые стрелы били в закованные тела со страшной силой. Я видел крохотные искорки, когда стальные клювы ударяли в металл доспехов. Некоторые всадники шатались в седлах, другие наклонились к конским гривам, кто-то сразу соскользнул, испуганный конь тащит запутавшегося ногой в стремени. Раненые кони страшно ржут, поднимаются на дыбы, сталкиваются со скачущими рядом, падают, в воздухе мелькают копыта. Все новые всадники на полном скаку влетают в кровавый вал из человеческих и конских тел.
Гунтер орал и требовал стрелять быстрее, еще быстрее. Со всех сторон я слышал частые щелчки струн по кожаным рукавичкам. Сливаясь, это напоминало шелест, с которым крабы пытаются выбраться из котла.
Группа под стягом Золотого Коня, что готовилась отражать атаку конницы, спешно перестраивалась, две трети повернулись к конному отряду, что выметнулся из замка.
Поколебавшись, я пощупал молот, взял лук Арианта.
— Гунтер, держись здесь! Если что, отступай в лес. На рыцарских конях туда не вломятся.
— А вы, ваша милость?
— Посмотрю, что там за люди.
— Ваша милость, — вскрикнул он. — Не рискуйте!
— Посмотри на моего коня, — ответил я.
— Но ведь вы — паладин…
— А что, если паладин, то обязательно дурак?
