Я вздрогнул и остановил коня. Мост перекинут над страшной пропастью, где на самом дне ревет и несет воды эта жуткая горная река. Стены отвесные, безжизненные, хотя и успокаивающе поросли зеленым мхом и даже травой, больше похожей на водоросли.
– Я здесь не пройду, – сказал я нервно и пугливо оглянулся, никто ли не услышит. – Не селенит, чтобы вот так над пропастью во ржи по бревнышку.
Зайчик фыркнул, в нетерпении топнул копытом. Из-под подковы брызнули красноватые искры. Я привстал в стременах и взглянул вперед, стараясь не смотреть вниз. Там далеко мои спутники разделывают дракона. Сюда сможем добраться разве что к вечеру, но все же доберемся… возможно. Но если проедут они, то для меня будет позор…
– Ладно, – сказал я хриплым голосом, – уговорил. Ведь как-то же попал на эту сторону? Только закрою глаза.
Я в самом деле чуть опустил веки и вскинул голову, стараясь смотреть на облака и верхушки деревьев, но ни в коем случае не опускать взгляд ниже. Все мы такие: легко пройдем по бревну, что лежит на полу, но обязательно сверзимся, если его поднять хотя бы на метр выше.
Прогрохотали копыта, потом сильный толчок, короткий полет и снова грохот копыт, я поспешно перевел Зайчика на обычную иноходь. Какой же все-таки здесь древний мир: среди леса, древнего и дремучего, возвышаются исполинские статуи, явно высеченные из цельных кусков камня, каждая высотой с трехэтажный дом, изображает массивных птиц, если это птицы, во всяком случае клювы я распознал, головы сидят на узких плечах, дальше туловище расширяется, уходя в землю. На теле старательно вырезаны крупные перья, наползающие слоями, наподобие чешуи. Видны остатки гребней, темные впадины на месте глаз, ноздри на массивных клювах, но мелкие детали сгладили дожди и ветра.
Сердце стиснулось, как будто попал совсем на другую планету. Что за народ здесь жил, что изобразил настолько чуждых богов, а если это не боги, то кто?
Конь шел быстрой рысью, но не успел в галоп, из леса громкий треск, через кусты ломится какой-то зверь. Рука метнулась к рукояти молота, над зелеными ветвями мелькнула храпящая конская морда, кусты распахнулись, на конской спине почти лежит всадник, обхватил коня за шею. Кровь залила лицо, кожаный кафтан и штанина пропитались кровью.
Он увидел меня, прокричал слабым голосом:
– Ваша милость!.. Ваша милость, там моя госпожа…
Он начал сползать с седла, я двинул коленом, Зайчик мигом оказался с ним рядом. Придержав его на седле, я спросил быстро:
– Ты чей?
– Люди Черного Волка…
– И что с нею?
– Напали, – прошептал он. – Все убиты!.. Мы победили, враг бежал, но госпожа осталась одна… и тоже…
Он умолк, глаза закрылись. Я помог сползти на землю, Зайчик вскинул голову, всхрапнул. В багровых глазницах полыхнул огонь, из глаз пошел алый свет. Я чуть стиснул коленями, направляя в ту сторону, откуда примчался раненый.
По обе стороны замелькали деревья, кое-где я пригибался, чтобы не снесло череп проносящимся над головой сучком, взгляд хватал капли крови на листве, сломанные ветви, вообще путь всадника легко проследить, пусть даже конь не ломает ветви: потревоженные листья обычно переворачиваются другой стороной, а у всех тыльная сторона обязательно светлее…
С грохотом копыт мы выметнулись на широкую поляну. Я остановил коня и, с ладонью на рукояти меча, огляделся. Примяв траву, лежат, раскинув руки, люди с оружием в руках. Кровью забрызганы не только земля, но и корни деревьев, а на том краю поляны к невероятно толстому дереву привязана женщина. Заслышав топот копыт, она вскинула голову, в глазах страх и стыд, отчаянно замотала головой. Роскошные золотые волосы красивой волной заходили из стороны в сторону. Я узнал таинственную незнакомку из подземного каземата моего замка.
– Иду, – крикнул я.
Конь в один гигантский прыжок оказался рядом с нею. Я соскользнул с седла, оставив на нем меч, и с ножом в руке бросился к ней. Она замычала, округляя глаза, рот заткнут грязной тряпкой, руки и все тело туго перетянуты толстой веревкой.
– Сейчас-сейчас, – успокоил я. – Одну минутку…
Глупо пилить ножом веревки до того, как дать ей возможность заговорить, вдруг да успеет сказать о чем-то важном, я осторожно подцепил свисающий краешек тряпки, потянул. Ее лицо мучительно исказилось, я потянул сильнее, удивляясь, как это столько рванья впихнули в такой крошечный женский рот, но вытянул до половины, и тут сзади лязгнуло железо.
За спиной прогремел металлический голос:
– Замри!.. А теперь поворачивайся медленно. Если не хочешь получить десяток арбалетных стрел в спину.
Спина застыла, будто к ней приложили льдину. Я повернулся как можно заторможеннее. Из кустов блестят наконечники стрел и металлические ложи арбалетов, а также шлемы самих арбалетчиков. Осторожно огибая их, чтобы не становиться на линии прицела, выходят с мечами наголо. Последним выбрался высокий человек в полных рыцарских доспехах. Закованный с головы до ног в сверкающую сталь, он казался отлитой из металла статуей, где нет ни щели, ни зазора. Даже в узкую прорезь в шлеме нельзя рассмотреть глаза.
