Молот понесся, как птурс. Мне даже почудился треск вспарываемого воздуха и частые хлопки, как при взлете испуганного голубя. Страшный удар, звон искореженного металла – грудь ближайшего мертвеца расплескало, а молот развернулся по короткой дуге и так же стремительно ринулся ко мне. Я сжался, инстинктивно растопырил ладонь и попытался поймать. Впечатало отполированной рукоятью, как конь шершавым копытом. Я смотрел неверяще, потом заорал:
– Колдуна! Колдуна достань!
Размахнулся и швырнул, как гранату, держа взглядом старика. Нангулы мелкими шажками двинулись вперед, у старика между вскинутыми руками заблистала зловещая сиреневая молния. Мертвецы на глазах начали расти, их плечи раздвигались, а руки становились длиннее и толще.
Кто-то из нангулов уже выставил копье в мою сторону. Двое выдвинули огромные щиты, закрывая колдуна. Молот с грохотом проломил живую стену, словно я метнул его в картонную декорацию. Раздался страшный крик. Земля дрогнула, а с неба посыпались крупные перья.
Справа слышался треск, грохот, звон, крики, рев. Ланзерот и Рудольф ломили и крушили нангулов, вбивали в землю, рассекали на части, топтали, сбивали с ног. Асмер рубился чуть позади, он первым сориентировался, закричал:
– Сэр Ланзерот! Ваша милость! Они уже не воюют!
Ланзерот двумя могучими ударами поверг еще двух, прежде чем до него дошел смысл слов соратника. Я видел, как даже в лунном свете бледное лицо рыцаря покрылось краской стыда: он-де рубил тех, кто бросил оружие!
Нангулы оружия не бросали. Они просто перестали замечать нас. Молча и равнодушно, уже не люди, а в самом деле живые мертвецы застывали неподвижно и тут же медленно погружались в землю, как в воду, но без всплеска, без волн или плавно расходящихся кругов.
Сверху послышался задыхающийся голос:
– Управились? Лаудетор Езус Кристос...
– Лаудетор, – ответил Асмер. – Ты чего на коне?
Бернард едва держался в седле, но на бледном лице глаза блестели, как озера.
– Ее высочество, – сказал он, – меня подлечили... Как же вы без меня управились?
– Еще не поняли, – ответил Асмер. Он обернулся ко мне. – Что у тебя за молот? Ты ж их, как сухие листья! Колдуна, как жабу сапогом...
Бернард с высоты седла всматривался в мой неказистый молот.
– Неужто, – прошептал он почти благоговейно, – это из тех молотов, что были у древних богов, что не признали Христа и стали демонами? Раньше таких молотов было немало, но мастера вымерли, а молоты переходили из рук в руки, пока не затерялись. Кто ж знал, что в этой гробнице! Я бы сам полез хотя бы на четвереньках.
– Ему подарили, – вступился Асмер. – А ты рылом не вышел, понял? Тебе разве что по шее бы... надарили!
– Гм... Дику же отвалили? Но молот, молот... Раньше, когда верили в их существование, короли отправляли целые войска на поиски. Последним посылал своего сына с тысячей воинов и тремя могучими колдунами король Аталарган, властелин земель Долины Скачущего Кота. Сейчас там королевство Кельтулла.
– Нашли?
– Только свою смерть. Во всяком случае, никто не вернулся. Просто не вернулись, и все. Больше о них не слыхали.
Я пробормотал:
– Надеюсь, они искали не в этом кургане. А что за старые мастера?
– Как-нибудь расскажу, – пообещал Бернард. – А сейчас надо убираться отсюда поскорее.
Снова, я хватался за колеса, на этот раз не подталкивал повозку, а удерживал, чтобы не понеслась и не покалечила волов: спускались напрямую, время дорого.
Священник уже пришел в себя, вдвоем с принцессой затянули раны Бернарда. Бернарда мучил голод, он даже в седле вытаскивал из мешка и ел хлеб, сыр, холодное мясо.
Когда потащились по равнине, я кое-как взобрался на своего коня, – только бы не проговориться, как он мне достался, – ноги дрожали, а спина ныла, будто повозку нес на спине.
Глаза Бернарда с жадной цепкостью прошлись по молоту у меня на поясе.
