– Мне тоже так показалось, – признался брат Кадфаэль. – Братья из монастыря Святого Бенедикта снабдили меня примерным ключом… но все равно смысл ускользает от меня…
Я вздохнул.
– Надо ехать. Кончай лапать, а то сотрешь. Даже самый крепкий гранит стирается, брат.
Он с великой неохотой снова сел на мула, мы тронулись в путь. Кадфаэль оглянулся, вздохнул.
– Кто знает, что за великие тайны там запечатлены…
– Наверное, – согласился я. – Все-таки столько старались, чтобы так много выдолбить значков, и нигде не перепутать…
Он с удивлением посмотрел на меня.
– Брат паладин, вы разве не знали?
– Чего? – спросил я с подозрением.
– Никто не выдалбливал! Это было бы крайне… глупо. К тому же если рука чуть дрогнет или молотком не по зубилу – то значок будет испорчен… или превратится в нечто другое. Нет, брат паладин, это делается проще. Берут ком сырой глины, выравнивают вот так края, а затем пишут все, что нужно. После этого младший из колдунов произносит простейшее заклинание Камня, и вот перед нами уже неразрушимый гранит, что крепче стали, но, в отличие от стали, не поддается времени…
– А-а, – сказал я обалдело, – вот как… Что ж я не подумал о такой простой вещи! Ну да, конечно, тогда да, все ясно. Но в свете такой мудрости не думаю, что на том камне что-то мудрое. Скорее всего то же самое, что и на стелах Ашурбанипала: сколько городов пожег и разорил, сколько тысяч врагов обезглавил, а сколько утопил или увел в плен…
Зайчик тревожно фыркнул, уши задвигались, я чувствовал, как ловит пока неслышимые мне звуки. Легкий холодок пробежал по телу, а на затылке зашевелились волосы. Тревога вошла, как стрела в мягкую глину, но засела, словно в плотном дереве. Я вертел головой, пытаясь определить, где опасность, с какой стороны нападут, но зло в самом воздухе, в скалах, нависающих над дорогой, в камне под ногами, словно те страшные удары, которыми обменивались Великие Маги в минувшую тысячи лет тому войну, нанесли незаживающие раны, и земная плоть стонет от боли и кипит ненавистью, замечая на себе существ, которые так тяжело ее ранили.
Кадфаэль вскрикнул:
– В небе!
В нашу сторону быстро неслись, постепенно снижаясь, огромные птицы с крупными головами на длинных шеях.
Сэр Смит воскликнул:
– Вот как нужен в отряде монах! У них глаза к Господу…
Я схватился за лук, птицы сделали над нами полукруг, я торопливо выпустил несколько стрел. Над головами поднялся дикий крик, кони дрожали и шарахались, впереди на дорогу рухнуло тело крупной ящерицы, наподобие варана, но с широкими и плотными крыльями из серой кожи. Варан хрипел и пытался достать кончик стрелы, что торчит из бока.
Еще два крылатых чудовища грохнулись, ломая придорожные кустарники, а третье обрушилось прямо на головы рыцарей, распугав коней.
Птицы тут же поднялись выше, злобно каркали визгливыми, скрипучими голосами, ходили над нами кругами, но ни одна не решалась опуститься ниже.
Сэр Смит крикнул:
– Хорошо, что тупые!..
– А что бы могли? – спросил Мемель.
– Любой камень с хорошей высоты пробьет любую голову.
Я оглядывался, привстав в стременах, увидел в дальней стене ущелья темные отверстия.
– В укрытие, – крикнул я громко. – Там сумеем спрятаться.
Эбергард спросил раздраженно:
– И дождемся, когда настигнет погоня?
– Я так далеко не заглядываю, – огрызнулся я. – Сэр Смит, Кадфаэль!.. За мной.
Повернув Зайчика, я услышал стук копыт коня Смита и мула Кадфаэля, а чуть погодя – слитный гул скачущего отряда, где и топот, и позвякивание железа доспехов, и шуршание кожаных ремней, сбруи.
Высокая стена загородила солнце и половину неба, а затем надвинулась с грохотом копыт. Впереди сверкающая фигурка Дилана отчаянно размахивала руками у входа в просторную пещеру.
Сэр Смит и Кадфаэль въехали первыми, за ними с нерешительностью рыцари, поглядывая на Эбергарда, но тот смолчал. Я держал лук наготове, выстрелил пару раз, но птицы держались настороже, я отступил наконец к зияющему пролому, взглянул в последний раз на синее небо.
– Зайчик, – сказал я, – давай за всеми.
На меня посматривали с подозрением. Я сам чувствовал себя как на иголках, осмотрел пещеру: огромная, как будто мы на конях въехали в гигантский кафедральный собор, только вместо летающих ангелов на своде смутно проступают в полутьме белые длинные зубы сталактитов.
Смит заговорил, но послышалось хлопанье крыльев, он умолк, а в пещеру влетело крылатое чудовище, обнаружило нас, обрадованно каркнуло, и вскоре влетели остальные.
– Что и требовалось, – процедил я.
Тетива зазвенела в моих руках, я стрелял в первую очередь в тех, кто близко к выходу, чтоб удрать не успели, чудовища закричали, заметались, но высокий свод не достаточно высокий, стрелы достают всех, я сцепил зубы и стрелял в предельном для меня темпе.
Рыцари возбужденно вскрикивали, Эбергард довольно кивал, последняя тварь каркнула и рухнула у самого входа. Дилан пустил коня вскачь, копыта с хрустом растоптали чешуйчатую спину.
– Выходим, – велел я.
