– Вообще-то, Аланк, ты не сделал ошибку… Да, этот человек, хоть и чужак в нашем мире, понимает правильно. Так что ладно, прими его как гостя. Но не слишком, не слишком, понял?
Оба удалились, Аланк прокричал вдогонку:
– Да, я все сделаю!..
Камни за ними задвинулись, как диафрагма, Аланк перевел дыхание, глаза его заблестели, как темный агат, омытый дождем.
– Фу… Я уж думал, как-то проскользну, это же звери, а не гномы, но сразу же напоролся… Повезло, теперь меня уважать будут, а то Аланк-дурак, Аланк-недотепа…
Я сказал с энтузиазмом:
– Всегда рад помочь! На самом деле люди всегда смотрят по одежке, когда рожа крива, ленятся заглянуть вглыбь, где как раз и есть истинные ценности. Вот я смотрю и вижу твою великую и благородную душу, а остальным некогда вглядываться, понял? Они только мазнут взглядом по тебе…
Гном вздохнул.
– Ты прав, вид у меня самый что ни есть… простой.
– Ты еще покажешь себя, – заверил я. – Сейчас вот показал своим вождям, начнут уважать… самую малость, но все начинается с малого! Потом и остальные начнут.
Он почесал в затылке, на лице появилось озадаченное выражение, вместе с тем что-то вроде жалости о потерянных возможностях.
– Ладно, – сказал он, вздохнув. – Тебя велели принять как гостя. А гостя как-то не принято…
– Да, – согласился я с сочувствием, но и с торопливостью. – Гостя как-то не принято обирать, кабалить и вообще вгонять в долг. Эти сраные эльфы, конечно, да, но не благородные и исполненные всяческих достоинств гномы, истинные повелители недр и прочих просторов!
Он вздохнул снова, совсем горестно:
– Что пить будешь?
– Да что дашь, – ответил я. – Только не спиртное. Я за рулем… в смысле, сегодня утром в дальнюю дорогу.
Он сказал с недоумением:
– Почему у меня такое ощущение, что ты меня надул?
– Каждый из людей или гномов, – объяснил я, – всегда мечтает о большем. На самом деле половина результата – уже победа. Редко бывает, когда обе стороны сделки выигрывают, но… нам повезло, мы оба выиграли. Ты повысил свой рейтинг от дурака к соображающему, я… ну здесь понятно, получил такую мелочишку, как жизнь… Ерунда, конечно, что жизнь для настоящего мужчины? Так, ерундишка, я ж не общечеловек какой, но все равно – мелочь, а приятно. Так что наливай!
Горное вино забулькало, черное и тягучее. Я принюхался, нефтью не пахнет, видимо, какие-то фракции.
– Ну вот, опять нет повода не выпить…
– Что-что? – переспросил он, не поняв.
– Лучше недоперепить, – объяснил я терпеливо, – чем перенедопить. И вообще жизнь прекрасна, удивительна, если выпить предварительно.
Он посмотрел, как я профессионально взял чашу с вином, сказал наставительно:
– Наши старшие говорят, что пить надо в меру.
– У вас мудрые старшие, – восхитился я. – Когда пьешь, в самом деле нужно знать меру. Иначе можно выпить меньше.
Он хлопал глазами, снова спросил, вот такой тугодумный народ гномы:
– Это как?
– Люди, – пояснил я, – которые утверждают, что «пить надо больше», и те, которые говорят «пить надо меньше», согласны в одном: пить – надо.
Он кивнул, это понятно, вот что, оказывается, имели в виду старейшины, с наслаждением выпил, налил снова, я предложил выпить за мир и дружбу, а едва он осушил третью чашу, поднял чашу за бабс, снова выпили…
После седьмой или восьмой, когда я уже потерял счет, он сказал, расчувствовавшись:
– Слушай, друг, возьми от меня подарок. Мне это здесь ни к чему, а тебе вдруг да пригодится?
Я с сомнением смотрел, как он поставил на стол еще одну чашу, старую и покрытую пылью. На дне поблескивают шарики смолы размером с горошины.
– Зерна, – объяснил он. – Там, внутри. А сверху обмазано горной смолой. Чтоб воды не чуяли, понял? Услышат, сразу начнут пускать корни. А тогда уже не остановишь. Будут тянуться, пока не вырастут в деревья. Конечно, если будет чем питаться…
Я оглядел с подозрением.
– А чем питаться?
Он хмыкнул.
– Чем дерево питается? Посадить в землю, само найдет. Это здесь не выживут, а там, наверху…
– Спасибо, – сказал я с чувством. – Извини, ничем не могу отдарить… Хотя как насчет золотых монет?
Он насторожился, в глазах сразу появилась расчетливая трезвость.
– Откуда у тебя золото?
– При мне ни гроша, – согласился я, – но когда мы шли сюда, я услышал в одном месте…
Он насторожился.
– В нашем подземелье?
Гном с трудом помог отодвинуть каменную плиту, плечо ему оттягивает сумка с золотыми монетами. Яркий свет ударил в глаза с такой силой, что я зарычал и, щурясь от яркого солнца, поспешно задвинул плиту на место, едва не придавив гному пальцы.
Граф Эбергард, граф Мемель, Дилан, сэр Смит и еще трое рыцарей выводили из конюшни коней, а я, оказывается, вылез в пространстве двора между кузницей и пекарней.
Глаза Эбергарда расширились, но сразу же подозрительно сузились:
– Сэр Легольс, что вы там делаете?
– Да вот не спалось, – ответил я, небрежно отряхивая рукав от комочков земли. – Решил поохотиться на индриков… Брехня, не водятся они в этих краях.
Сэр Смит воскликнул в страхе:
– А огненные демоны?
Я сдвинул плечи.
– Наверное, не сезон.
Глаза Дилана горели восторгом, я представил себе, что нарассказывает по возвращении, спросил строго:
