– Нет, здесь что-то иное. Сэр Мемель, нам нужно будет поговорить о наших рыцарях. Что-то у меня нехорошее чувство…
Граф Мемель побледнел, воскликнул:
– Сэр Эбергард, что вы говорите? Опомнитесь, не произносите страшных слов, после которых будет стыдно! У нас все чистейшие и честнейшие люди!
– Согласен, – мрачно сказал граф Эбергард. – Но у меня создалось впечатление, что им кто-то из наших шепнул или подал знак, что человека, который им нужен, здесь нет. И что он поскакал вон по той… по этой дороге. Иначе почему вдруг прекратили схватку? То дрались, а то как ветром сдуло!
Граф Мемель возразил с достоинством:
– Какие-то причины должны быть, но вы, граф, говорите совсем уж страшные вещи! Мы же сами отбирали этих юношей, они же нам как дети!
Они замолчали и смотрели на своих милых юношей, что, переловив коней, принялись собирать и складывать в общую кучу оружие. Некоторые переворачивали трупы и сдирали понравившиеся доспехи. Один никак не мог снять шлем, тогда попросту отрезал голову, тряхнул пару раз и, получив пустой шлем, с удовлетворением привязал его к седлу своего коня.
Граф Эбергард вздохнул, а во взгляде, брошенном на меня, была чистая ненависть.
– Только бы не запали еще и на этих коней, – сказал он с безнадежной злобой.
Я сказал торопливо:
– Что вы, граф! Эти кони ни в какое сравнение с теми, что сейчас у ваших воинов под седлом.
Он сказал злобно:
– Вы не знаете этих однощитовиков!.. Они собирали медную монету к монете, чтобы накопить на покупку меча, а потом на щит. То же самое – с покупкой коня, любого коня. А когда сваливается вот такое… Боюсь, даже моей власти недостаточно, чтобы запретить им снова повести за собой всех этих коней…
Граф Мемель хмыкнул.
– …нагруженных доспехами и оружием, – добавил он. – Я попробую им объяснить, что перегруженный корабль тонет.
– Попытайтесь, – сказал граф Эбергард без особой надежды.
Сэр Смит подошел, довольный и счастливый, грудь вперед, ведь это мы сразили всех, в то время как все десять рыцарей Эбергарда сумели сбросить с коней только двоих.
– Вообще-то там вблизи городок, – сообщил он. – Не такой уж и большой, но и коней поменьше. Сбудем, не сомневайтесь, сэр Эбергард.
Граф Эбергард лишь вздохнул, а граф Мемель сказал обрадованно:
– Ну вот все и решено! Я ж говорил, все будет хорошо. Сэр Смит, примите наши поздравления! Мы все еще не можем прийти в себя от изумления в связи с вашей бесподобной победой. Как вам удалось?
Сэр Смит перехватил мой предостерегающий взгляд… широко и открыто улыбнулся:
– Ах, сэр Мемель!.. ну что за победа, когда против нас, троих орлов… вы только на брата Кадфаэля посмотрите… нет, вы посмотрите!.. выступили всего лишь два десятка, даже меньше, ведь вы двоих с коней ссадили?.. Плетей было бы, конечно, достаточно, но у нас брат монах такой кровожадный, такой кровожадный… Велел не щадить всех, кто пропускает службу в церкви, вот и пришлось. Вроде бы кто-то успел ускользнуть… хотя нет, все остались на корм воронью… Кстати, у вас тут народ как, в церковь ходит?
Граф Мемель переводил почти испуганный взгляд то на нас, то на коней, которых уже собрали в кучу и нагружали на них снятые с убитых доспехи. Пять великолепных рыцарских коней в полном облачении, снятые доспехи блестящими грудами привязаны к седлам, и еще пятнадцать прекрасных коней, на которых ехали латники, быстрые и поджарые, ни в одном сэр Смит не отыскал серьезного изъяна.
– Господи… все придется везти с собой?
– Это призы, – ответил сэр Смит гордо, но тут же горестно вздохнул. – Граф Эбергард, хоть вы меня поддержите!.. Да таких прекрасных коней в этих краях и не видывали! А доспехи? Вы посмотрите на доспехи! Нет, вы в самом деле посмотрите. Им же цены нет. А сэр Ричард взгляните как смотрит! Вот-вот скажет, что все надо бросить.
Граф Мемель с великой жалостью смотрел на коней и доспехи, на его лице те же чувства, что и у сэра Смита, наконец, вздохнул так искренне и тяжко, что я всерьез заподозрил в нем какие-то человеческие эмоции.
– Ах, сэр Смит… Боюсь, что нам передвигаться нужно очень быстро.
– А кони? – воскликнул сэр Смит. – Разве это коровы? У меня и так сердце едва не разорвалось, когда я подумал, что брошенных коней и доспехи подберут какие-то бродяги.
Рыцарей уже всех освободили от доспехов, только кожаными латами ратников побрезговали, но их мечи все-таки подобрали, как и боевые топоры. На лицах своих рыцарей граф Эбергард видел угрюмую решимость защищать свое добро. Если Господь послал им такую добычу, то не земным владыкам ее отбирать. Это знак, что они правы, ни больше ни меньше.
Брат Кадфаэль направился к нам, бледное лицо искажено страданием, в глазах яростный огонь проповедника.
– Граф Эбергард, – воззвал он, – сэр Ричард!.. Мертвые уже не враги. Их нужно похоронить по-христиански!
Граф Эбергард что-то процедил сквозь зубы, а граф Мемель заговорил участливо:
– Все верно, голубчик, все верно… Мы все добрые христиане, хотя я, к примеру, уже и забыл, когда последний раз заходил в церковь. Однако нам нужно спешить…
