- Ну, на пользу мне и моему огороду… в смысле, Армландии, или во вред? Я, леди Изабель, в данном случае не паладин, а владетельный государь. Не король, конечно, но правитель. А раз так, должен думать о благе. Если честно, мне во благо, что этой частью земель правит мудрая женщина, что не любит, как и я, воевать.
Она фыркнула.
- Вы не любите воевать? Не смешите.
- А что, люблю? - поинтересовался я. - Откуда это взяли?
- Да по вам видно!
Я ухмыльнулся:
- Вот видите, леди Изабель, и вы попались. Я должен выглядеть таким, чтобы не задирались. Если бы хотел подраться, прикинулся бы овечкой. Чтоб на меня напали, а я тогда на законном основании всех бы по стенам. А так всяк смотрит и кланяется еще издали. Или обходит стороной, это уж зависит от крепости нервов.
Она смотрела оценивающе, напряжение не покинуло ее лица и даже тела, но немедленной схватки уже не ждет, может разговаривать, на этом поле чувствует себя сильнее большинства мужчин, что попадались ей на пути. Я же смаковал воздушный торт, чаю запросил еще, снова назвал его просто волшебным, на что леди Изабель сверкнула глазами, но промолчала.
- Так что все пока хорошо, - сказал я довольно. - Торт бесподобен, а эта гречка с ваших полей? Или покупаете?
Она покачала головой.
- Своя. Мы почти ничего не покупаем.
- А вот это зря, - пожурил я. - Все невозможно как харвестить, так и крафтить в своем хозяйстве. Нужно разделение труда… Ничего, скоро поправим.
Она спросила ледяным голосом:
- Что вы имеете в виду?
- Ах, леди Изабель, - ответил я легко, - у меня такие планы… Если бы куры не передохли, я бы их в страусов вырастил! Словом, мы это обсудим, обсудим. Может быть, в более интимной обстановке? Все-таки я очень неконфликтный человек, а ваше управление хозяйством я в целом даже очень одобряю.
Она посмотрела исподлобья.
- В постели, что ли? Мне такое даже в голову не приходило.
- Потому что рассматривали меня, как противника, - сказал я понимающе. - А какой я противник красивой женщине?
Она продолжала рассматривать меня с напряжением во взгляде. Я понимал ее колебание, любого другого за такое предложение уже спустила бы с лестницы, но слухи о моей ужасной репутации явно дошли в эти края. Женщины вообще осторожнее, и что можно получить без драки, особенно через постель, подумаешь, такая ерунда, то вообще колеблются недолго. Просто она так привыкла быть полновластной хозяйкой и не считаться ни с чьими желаниями, что и сейчас все ее нутро противится даже мысли пойти на такую уловку, что даже не уловка, а больше похоже на уступку.
Слабая улыбка медленно проступила на ее губах.
- Впрочем, - произнесла она, - а почему бы и нет… Хорошо, сэр Ричард. Вас отведут в мои покои.
- Да я и сам найду, - ответил я. - Вы мне только покажите. Я же без свиты нагрянул, что значит - сам привык решать свои проблемы. Даже такие.
- Даже такие, - повторила она с улыбкой. - Да уж, эту вы никому не передоверите. Хорошо, я отведу вас сама.
В постели мы все исполнили хорошо, даже с блеском, но у меня осталось впечатление, что даже в самые жаркие моменты оба находились чуточку в стороне, наблюдали внимательно и корректировали, что и как делать сейчас, что потом, какие слова произнести, а когда задышать чаще и сильнее сдавить в объятиях горячее и вспотевшее тело.
- Ну, - сказала она, - и что теперь? Что-то изменилось?
- Думаю, да, - ответил я. - После общей постели устанавливается некая добавочная связь, вам не кажется?… Отношения становятся доверительнее. Это уже на уровне инстинктов. Мы, мужчины, полагаем, что покорили женщину, затащив в постель, а вы, женщины, думаете то же самое о нас. Потому вы поверите мне больше сейчас, когда скажу, что ничего менять не собираюсь. Вы остаетесь хозяйкой этих земель, как были. А эта вот общая постель послужит вам дополнительной защитой от настойчивых советов моих лордов.
Она переспросила:
- Каких именно?
- Понятно, каких. Отнять и поделить! Вы - противница самой идеи гроссграфства, так что автоматически попадаете в число тех, кто после победы должен быть наказан. Но в адрес женщины, что принимает меня в своей постели, таких голосов будет меньше. И они будут тише.
Она морщилась, унизительно получить такую защиту, однако этот развалившийся в ее постели человек в самом деле установил свою власть практически над всей Армландией, разумнее ограничить свои полномочия, чем потерять все.
- А что, - поинтересовалась она все еще холодновато, - насчет обвинений в чародействе?
- Я таких не выдвигал!
- Выдвигают другие, - напомнила она.
- А что, - спросил я с интересом, - есть доказательства?
Она подумала, вопрос неожиданный, даже подвигала кожей на лбу, проговорила в нерешительности:
- Явных нет… Но большинству достаточно и косвенных. А то и вовсе догадок.
- Нам нужны явные, - сказал я. - Да и те будем стараться толковать в пользу обвиняемого. Рекомендую построить церковь в своих владениях…
- Церковь? - переспросила она в удивлении. - Да они в каждом крупном селе!
- Отлично, - сказал я с облегчением. - Значит, вопрос в чародействе почти отпадает.
Она пристально посмотрела мне в глаза.
