Хотя это для нас показалась бы ночью, а для них ясный и даже яркий день… Потому здесь солнечный свет для них просто невыносим. Он не только прожигает тонкую пленку век, даже нам трудно смотреть на солнце и с закрытыми глазами, а им так и вовсе это то же самое, что тыкать в глаза факелом.
Сердце радостно застучало, хотя подсознательно и так понимал, что да, они страшатся яркого солнца, но отметал эту глупую мысль, дескать, если от шума могут защититься затычками в уши, то и от яркого света можно одеть темные или очень темные очки.
Боудеррия начала поглядывать на меня с удивлением.
– Ваше величество?
– Да, – ответил я рассеянно.
– У вас такое лицо… Кто-то дал большой пряник?
– Сам взял, – заверил я.
– Это в вашем характере, – заметила она. – Что же такого отыскали?
– Мысль, – ответил я. – Мысль!.. Я вообще мыслитель. Не понимаю, почему считают рубакой. Даже оскорбительно как-то. Ричард Мыслитель – это звучит!.. Я, бывает, такого намыслю, куда там Авгию! Армия гераклов не разгребет. Но кому нужны мыслители?..
– Никому, – согласилась она. – Да и какой из вас мыслитель, ваше величество?..
Я насторожился.
– А что не так?
– С такими мускулами? – спросила она. – Не смешите.
Блещущая холодной сталью стена постепенно приближалась, закрывая мир, а мы болтаем вроде бы беспечно, но я чувствовал напряжение в ее голосе и замечал постоянную готовность как к стремительной схватке, так и к бешеной скачке.
Сердце стукнуло чаще, кровь бросилась в голову. Будь Маркус из сена, он бы ушел в землю под своей тяжестью на несколько ярдов, но вон его край, несколько крупных валунов, вдавлены только до половины, словно Маркус подвешен на некой гравитационной цепи или же как-то закреплен в данной точке пространства.
Я соскочил на землю, Боудеррия смотрела с великим интересом, как я распластался на земле и пытался заглянуть под край стальной плиты.
– Что там? – спросила она. – Мыши?
– Подкоп ничего не даст, – ответил я. – Маркус не провалится. Даже если всю землю под ним убрать.
Она спросила скептически:
– И что будет?.. Эта крепость из стали зависнет в воздухе?
– В пространстве, – уточнил я. – Кто знает, может быть, в него можно вбивать гвозди и вешать на них топоры?.. Я имею в виду пространство.
Она засмеялась шутке.
– Было бы здорово!
Я оглянулся, лорды держатся в сторонке, оживленно спорят, но сэра Нортона среди них уже нет.
Я снова поднялся в седло, Бобик перестал валяться в траве и вскочил с горящими восторгом глазами: куда помчимся и поскачем?
– Бобик, – произнесла Боудеррия подчеркнуто строго и значительно, – не мешай. Его величество мыслит. О судьбах мира.
Я подумал, что шутки шутками, но сейчас все только и делаем, что мыслим о судьбе мира. Ему осталось всего несколько дней, если не часов, так что эти мысли сейчас в голове каждого, от королей до крестьян.
Лорды едут позади, доносятся сдержанные голоса, переговариваются негромко, чтобы не отвлекать, Боудеррия тоже помалкивает, так обогнули половину Маркуса, вдали показался скачущий в нашу сторону во весь опор всадник.
За спиной на конском крупе еще кто-то, а когда приблизились, Норберт, это оказался он, толчком сбросил человека на землю, но тот живо извернулся и встал на ноги.
На меня взглянуло испуганное, измазанное грязью и зеленью травы лицо молодого парня. Он сорвал с головы шапку и низко поклонился.
Норберт сказал, не покидая седла:
– Он все расскажет. С вашего позволения, ваше величество, вернусь к своим. Там новости.
Я кивнул, повернулся в седле к крестьянину.
– Рассказывай, что случилось.
Он сказал торопливо:
– Мы прятались, как нам и было велено! В лесу, ваше величество, в лесу! Бабы, мужики, дети. Правда, баб и детей мы загнали в самую чащу, а сами все высматривали с опушки, куда пойдут те, что прилетели, хотя как могут люди летать?..
– Это не люди, – бросил я. – Продолжай.
– Они появились неожиданно! Словно чуяли, где мы. Мы бросились бежать, но они, ваше величество, вы не поверите!.. Одних догоняли и разрывали на куски… голыми руками!.. а других швыряли в кучу, а потом погнали толпой по дороге… Несколько человек было покалечено, не смогли бежать, как те велели, и эти сволочи их добили!
– А как ты убежал?
Он всхлипнул, потер лицо рукавом.
– Навстречу на конях шли рыцари. Человек десять, а с ними около сотни тяжелых конников. Когда они увидели, что происходит, то опустили копья и пришпорили коней…
Он снова всхлипнул, я спросил, чувствуя недоброе:
– Погибли все?
Он судорожно кивнул.
– Да, если бы захотели уйти, не успели бы! Но они и не думали спасаться, даже когда передние рыцари погибли. Конники схватились за топоры, пришпорили коней… Ваше величество, вы не представляете, как те дерутся! Голыми руками хватали тех с коней и убивали моментально!.. А на самих ни царапины. Ну, если кого и ранили, то совсем легко… Я, правда, дальше не смотрел, мы все ринулись врассыпную. Я самый быстрый в деревне, успел добежать до леса, а там так долго мчался, что сам чуть не заблудился.
– А остальные?
Он повесил голову.
– Ваше величество… думаю, всех переловили снова. Эти твари двигаются так быстро, что даже сравнить не с чем!
